Не буду скрывать: когда в прошлом году Президент Токаев заявил, что будет референдум по внесению правок в Конституцию, я допустил мысль, что, возможно, упразднение двухпалатного парламента – лишь предлог, и на самом деле речь идет о том, чтобы снова обыграть президентские сроки.
Как известно, до этого был закреплен один семилетний президентский срок без права переизбрания, и более половины его уже позади. Но когда представили проект и стало очевидно, что нет намека на пересмотр сроков, я стал чуть лучше относиться к конституционной реформе.
Я не юрист, тем более не «конституционщик», и комментировать документ с правовой точки зрения не берусь. Но хочу выразить свое мнение как политолог.
Новая Конституция – это уже не про «косметические» правки. Как я писал в своем посте «От четвертого ко второму»: «Многим, возможно, не понравится это сравнение, но по факту Касым-Жомарт Токаев сегодня в режиме реального времени становится одним из соавторов современной Конституции Казахстана».
Это решение Президента – в какой-то степени волевое. И оно символически закрывает эпоху Старого Казахстана не просто на словах, а институционально.
Старый Казахстан держался на персональной конструкции власти. Это тайна Полишинеля, но действующую Конституцию бывший президент оформлял и многократно менял под себя. Государство зависело от самопровозглашенного елбасы, а не от институтов. Старый Казахстан строился на сакрализации статуса. Новый – возвращает власть в рамки процедуры. Как видим, Токаев этим путем не пошел.
Критики проекта Основного закона утверждают, что по новой Конституции Президент продолжит оставаться сильным. Но Токаев с самого начала обозначил формулу: «сильный Президент – влиятельный Парламент – подотчетное Правительство».
Президентская власть остается сильной, но уже не абсолютной. Парламент получает больше инструментов влияния, больше скорости в принятии решений и больше ответственности – потому что будущим курултайменам и курултайвумен свалить все на Сенат уже не получится.
Старый Казахстан – централизованная ответственность. Новый – распределенная ответственность. Можно бесконечно спорить, считать поправки недостаточными или избыточными. Но нельзя отрицать главное: изменилась архитектура.
Старый Казахстан строился вокруг бывшего президента. Новый, как можно предполагать, будет строиться вокруг институтов. Личность может быть сильной или слабой. Институты в идеале такого себе позволить не могут. Если они начинают действовать вне зависимости от личностного фактора – это и есть качественный институциональный переход.
Построение справедливого и прогрессивного государства – это даже не цель, а бесконечный процесс, в котором, пожалуй, ни одно государство никогда не преуспеет окончательно. Поэтому новая Конституция – не финал трансформации, но своевременный ответ текущим вызовам и точка разрыва с прежней моделью. По сути, это институционально закрепленное прощание с назарбаевской эпохой.
Бахытжан БУХАРБАЙ, «F»
