Казахстан на мели

Стра­на рис­ку­ет повто­рить иран­ский сце­на­рий и поста­вить крест на Бал­ха­ше, АЭС и тиграх

В Казах­стане дав­но гово­рят о дефи­ци­те вод­ных ресур­сов, но теперь раз­го­вор окон­ча­тель­но пере­стал быть ака­де­ми­че­ским. Вода ста­ла вопро­сом эко­но­ми­ки, эко­ло­гии, поли­ти­че­ской ста­биль­но­сти и вопро­сом выживания.

Эту мысль почти хором повто­ря­ли участ­ни­ки онлайн-дис­кус­сии «Вли­я­ние дефи­ци­та воды на про­до­воль­ствен­ную без­опас­ность Казах­ста­на», про­шед­шей под эги­дой Бри­тан­ско­го сове­та. Уче­ные, агра­рии, чинов­ни­ки и меж­ду­на­род­ные экс­пер­ты обсуж­да­ли не абстракт­ное «потеп­ле­ние кли­ма­та», а вполне кон­крет­ные рис­ки: от раз­ва­ла сель­ско­го хозяй­ства до пре­вра­ще­ния озе­ра Бал­хаш в бес­плод­ную пустыню.

Воды мно­го. Но не той и не там

Пара­докс в том, что фор­маль­но воды в стране нема­ло. По оцен­кам экс­пер­тов, око­ло 65% всех вод­ных ресур­сов – это так назы­ва­е­мая «зеле­ная вода»: вла­га в поч­ве и рас­ти­тель­но­сти. Про­бле­ма в том, что госу­дар­ствен­ное управ­ле­ние ее не видит. Поли­ти­ки и ведом­ства по-преж­не­му счи­та­ют толь­ко «синюю воду» – реки, озе­ра и под­зем­ные источ­ни­ки. В резуль­тат это обо­ра­чи­ва­ет­ся поте­ря­ми, от кото­рых хочет­ся схва­тить­ся за голову.

По дан­ным иссле­до­ва­ний McKinsey, запа­сы устой­чи­вой прес­ной воды в Цен­траль­ной Азии за десять лет сокра­ти­лись вдвое – с 24 до 12 куби­че­ских кило­мет­ров. При этом до 90% воды теря­ет­ся при транс­пор­ти­ров­ке и оро­ше­нии: через ста­рые кана­лы, дыря­вые тру­бы и уста­рев­шие системы.

Рис, хло­пок и эко­но­ми­ка на сухом пайке

Глав­ный потре­би­тель воды в Казах­стане, конеч­но же, сель­ское хозяй­ство. На него ухо­дит до 90% все­го водо­за­бо­ра. Осо­бен­но водо­ем­кие куль­ту­ры – это рис и хло­пок. Меж­ду­на­род­ный экс­перт Булат Есе­кин при­вел пока­за­тель­ную циф­ру: про­из­вод­ство хлоп­ка в реги­оне экви­ва­лент­но потреб­ле­нию око­ло 20 млрд кубо­мет­ров воды в год. Рис тоже не отста­ет – до пяти тонн воды на кило­грамм про­дук­ции. Эко­но­ми­че­ская логи­ка тако­го выбо­ра все чаще вызы­ва­ет сомне­ния. Менее водо­ем­кие куль­ту­ры мог­ли бы быть и при­быль­нее, и без­опас­нее для эко­ло­гии. Но у фер­ме­ров часто нет аль­тер­на­тив, а у госу­дар­ства отсут­ству­ют эффек­тив­ные инстру­мен­ты, что­бы этот пере­ход запу­стить. В ответ на это экс­перт Ассо­ци­а­ции про­из­во­ди­те­лей и пере­ра­бот­чи­ков риса Саги­дул­ла Сызды­ков напом­нил, что до 90% сель­ских жите­лей Кызы­лор­дин­ской обла­сти живут за счет рисо­вод­ства. Мно­го­чис­лен­ные попыт­ки перей­ти на дру­гие куль­ту­ры пока не дали сопо­ста­ви­мо­го эко­но­ми­че­ско­го эффекта.

Транс­гра­нич­ная вода и китай­ская пауза

Ситу­а­цию услож­ня­ет гео­гра­фия: боль­шин­ство рек транс­гра­нич­ные. Казах­стан ведет пере­го­во­ры с сосе­дя­ми, в том чис­ле с Кита­ем, но, как при­знал пред­ста­ви­тель Мин­во­д­ре­сур­сов Марат Има­на­ли­ев, про­цесс идет тяже­ло. Согла­ше­ние 2001 года фак­ти­че­ски не огра­ни­чи­ва­ет Пекин в исполь­зо­ва­нии воды, и это напря­мую бьет по Балхашу.

Бал­хаш-кум – сце­на­рий, кото­рый уже пишется

Озе­ро Бал­хаш сего­дня одна из глав­ных точек тре­во­ги. Сред­няя глу­би­на око­ло шести мет­ров. Экс­пер­ты про­гно­зи­ру­ют, что к 2030 году водо­ем может раз­де­лить­ся на две части и начать быст­ро высы­хать. Это озна­ча­ет поте­рю десят­ков тысяч род­ни­ков и водо­по­ев и удар по эко­си­сте­ме все­го региона.

По сло­вам Була­та Есе­ки­на, допол­ни­тель­ное дав­ле­ние созда­дут рост водо­за­бо­ра и воз­мож­ное стро­и­тель­ство атом­ной элек­тро­стан­ции. Но рис­ки вряд ли этим огра­ни­чи­ва­ют­ся. Обме­ле­ние Бал­ха­ша ста­вит под угро­зу не толь­ко рабо­ту буду­щей АЭС, но и один из самых амби­ци­оз­ных эко­ло­ги­че­ских про­ек­тов стра­ны – про­грам­му вос­ста­нов­ле­ния туран­ско­го тигра.

Тигр без воды не выживет

Воз­рож­де­ние туран­ско­го тиг­ра в При­бал­ха­шье заду­мы­ва­лось как сим­вол эко­ло­ги­че­ско­го раз­во­ро­та Казах­ста­на. Про­ект реа­ли­зу­ет­ся в Иле-Бал­хаш­ском резер­ва­те, где в 2024 году уже появи­лись пер­вые амур­ские тиг­ры – близ­кий под­вид, заве­зен­ный из Нидер­лан­дов. Южный берег Бал­ха­ша, дель­та реки Или и при­ле­га­ю­щие тер­ри­то­рии пло­ща­дью более мил­ли­о­на гек­та­ров рас­смат­ри­ва­ют­ся как буду­щий аре­ал оби­та­ния хищ­ни­ка. В пер­спек­ти­ве здесь пла­ни­ро­ва­ли сфор­ми­ро­вать попу­ля­цию в 100–200 особей.

Но вся эта кон­струк­ция дер­жит­ся на воде. Исто­рия исчез­но­ве­ния туран­ско­го тиг­ра в XX веке это не толь­ко охо­та и истреб­ле­ние, но и раз­ру­ше­ние мест оби­та­ния из-за мас­штаб­ных ирри­га­ци­он­ных про­ек­тов. Сего­дня риск повто­ре­ния сце­на­рия оче­ви­ден: без ста­биль­но­го вод­но­го режи­ма эко­си­сте­ма про­сто не смо­жет под­дер­жи­вать кор­мо­вую базу – каба­на и бухар­ско­го оле­ня, на вос­ста­нов­ле­ние кото­рых госу­дар­ство уже тра­тит зна­чи­тель­ные ресурсы.

Про­ще гово­ря, если Бал­хаш пре­вра­тит­ся в Бал­хаш-кум, тиг­ру там делать будет нече­го – неза­ви­си­мо от пла­нов, резер­ва­тов и кра­си­вых презентаций.

Тех­но­ло­гии есть. Систе­мы пока нет

Тех­ни­че­ские реше­ния суще­ству­ют уже сей­час. Лазер­ная пла­ни­ров­ка полей поз­во­ля­ет эко­но­мить до 28% воды без поте­ри уро­жай­но­сти. Но без жест­ких пра­вил и эко­но­ми­че­ских сти­му­лов такие тех­но­ло­гии оста­ют­ся точеч­ны­ми экспериментами.

Сре­ди пред­ла­га­е­мых мер есть и ради­каль­ные. Напри­мер, отказ бан­ков в кре­ди­то­ва­нии водо­ем­ких про­из­водств без стра­те­гии эко­но­мии воды. Агра­рии, впро­чем, воз­ра­жа­ют: в той же Кызы­лор­дин­ской обла­сти аль­тер­на­ти­вы рису пока не дают сопо­ста­ви­мо­го дохода.

Циф­ро­вая надеж­да и ста­рые риски

На этом фоне вла­сти еще в про­шлом году пообе­ща­ли «систем­ный под­ход». Вско­ре долж­на зара­бо­тать Наци­о­наль­ная систе­ма уче­та вод­ных ресур­сов – циф­ро­вая плат­фор­ма с дан­ны­ми обо всех источ­ни­ках, водо­хра­ни­ли­щах и гид­ро­со­ору­же­ни­ях. Про­ект финан­си­ру­ет Евразий­ский банк раз­ви­тия. Пла­ни­ру­ет­ся исполь­зо­вать спут­ни­ки и ИИ, а доступ к дан­ным обе­ща­ют открыть всем граж­да­нам. Зву­чит мно­го­обе­ща­ю­ще. Но, как обыч­но, вопрос в дета­лях: насколь­ко точ­ны­ми будут дан­ные и кто будет отве­чать за их честность.

Иран не абстракт­ное предупреждение

Участ­ни­ки дис­кус­сии сошлись в глав­ном: если под­ход к воде не изме­нит­ся, Казах­стан рис­ку­ет повто­рить путь Ира­на, где пло­ти­ны, управ­лен­че­ские ошиб­ки и игно­ри­ро­ва­ние эко­ло­гии при­ве­ли к эко­но­ми­че­ским и соци­аль­ным потрясениям.

Вода для Казах­ста­на уже дав­но не про­сто «ресурс». Это лак­му­со­вая бумаж­ка буду­ще­го. И либо стра­на научит­ся счи­тать ее по-насто­я­ще­му – вклю­чая «зеле­ную», – либо счи­тать при­дет­ся убытки.

Арлан Икрам, «D»