В российском информационном поле наметился привычный жанр: сначала громкие намёки на «жёсткий ответ Западу», затем аккуратное отступление с формулировкой «мы за стабильность». На этот раз речь идет о Каспийском трубопроводном консорциуме (КТК) – главной артерии, через которую Казахстан продаёт свою нефть миру.
Поводом для обсуждений стали заявления российских экспертов и близких к власти спикеров. В частности, глава Центра политической информации Алексей Мухин сообщил, что в закрытой части совещания у Владимира Путина якобы обсуждался сценарий: ограничить поставки нефти по КТК для компаний из «недружественных стран». Под ударом, прежде всего, американские гиганты вроде Chevron и ExxonMobil, а также европейские участники консорциума.
Логика авторов идеи проста и даже по-своему изящна: если западные компании соблюдают санкции против России и зарабатывают на текущей конъюнктуре, почему бы не «подкрутить вентиль» и не напомнить о принципах рыночного равенства? Заодно можно привязать возобновление нормальной работы КТК к снятию санкций с российской нефтянки.
В экспертных кругах добавляют драматизма: остановка КТК – это минус около 1% мирового нефтяного рынка. В теории это может разогнать цены вплоть до $200 за баррель, добавить Западу инфляции и оставить нефтеперерабатывающие заводы без привычных объёмов сырья. Американским компаниям в таком сценарии обещают миллиардные потери и сорванные контракты.
Но есть нюанс. КТК – это не абстрактная труба, а конкретная зависимость Казахстана от одного маршрута. В 2025 году через него прошло около 63 млн тонн нефти, это почти 78% всего казахстанского экспорта. Для сравнения: альтернативный маршрут Баку – Тбилиси – Джейхан пока принимает лишь символические объёмы – около 1,5 млн тонн в год с планами роста, но без понятных сроков.
Поэтому в Астане на всякий случай продолжают играть в многовекторность. На энергетической конференции CERAWeek в Хьюстоне министр энергетики Ерлан Аккенженов обсуждал с американскими партнёрами не только стабильность поставок, но и диверсификацию маршрутов – в том числе через Каспий и Южный Кавказ. Проблема в том, что диверсификация на бумаге и диверсификация в трубах – это, как говорят нефтяники, две большие разницы.
Казахстанские экономисты оценивают сценарий «перекрытого крана» без романтики. По словам Армана Бейсембаева, полностью исключать такой шаг нельзя, но он маловероятен: слишком много акционеров, слишком высоки риски. Попытка «выдавить» западные компании из проекта может закончиться примерно так же, как история с «Северным потоком» – то есть плохо для всех участников. При этом последствия для Казахстана в случае остановки КТК были бы куда менее теоретическими, чем для мирового рынка. Потеря экспортной выручки ударит по бюджету, а значит по налогам, расходам и, в конечном счёте, по населению. Финансовая подушка у страны есть, но, по оценкам экспертов, её хватит примерно на полгода спокойствия.
И вот на фоне всей этой апокалиптической арифметики в Кремле включают режим «ничего не происходит». Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что Москва не намерена ограничивать транзит казахстанской нефти и остаётся «надёжным гарантом» энергетических поставок. Более того, по его словам, вопрос перекрытия КТК вообще не рассматривался.
В итоге складывается знакомая конструкция: угроза есть, но как бы и нет. Кран грозятся закрутить, но пока держат открытым.
Али Саматұлы, «D»
