Почему дежурные программы против детских и подростковых суицидов оказываются бессильны? Кризисный психолог, член Евразийской ассоциации EMDR-терапевтов Алтыншаш Матаева в интервью Datnews рассказала о том, как завышенные требования, критика и глухота взрослых толкают детей к роковой черте. Это честный разговор о том, почему в поведении подростков всегда виновата атмосфера в семье и как вернуть ребенку желание жить.
Ребенок как «перекидной мячик» между школой и домом
- Алтыншаш Туменбаевна, когда мы говорим о подростковых кризисах, суицидальном поведении или буллинге, общество привыкло винить интернет или самих детей. Но вы утверждаете, что корень проблемы — во взрослых. Почему?
- Абсолютно во взрослых. Проблема кроется в тех, кто напрямую взаимодействует с детьми — в родителях и педагогах.
Если конкретизировать, то первая беда — это колоссальная тревожность самих родителей. Современные взрослые очень беспокойны. Из-за своих внутренних страхов они постоянно пытаются в ребенка что-то «напичкать»: актерское мастерство, английский, французский, пианино, гончарное дело… Ребенок подавляя себя идет туда куда надо родителям! И таким образом медленно умирает потребность ребенка узнавать новое, интересоваться чем-то.
Что касается учителей, то школа в массе своей превратилась в институт передачи сухих знаний. Педагоги не хотят заниматься ценностным становлением ребенка, формированием его личности.
В итоге ребенок превращается в «перекидной мячик». Родители заявляют: «За это должна отвечать школа». Педагоги парируют: «Воспитанием обязаны заниматься родители». В казахской культуре есть мудрая фраза: «Ребенка воспитывает весь ауыл». Но мы эту философию общей ответственности напрочь забыли. Взрослые заняты разборками, а ребенок в этот момент оказывается в психологическом вакууме.
- И куда он уходит, видя этот конфликт авторитетов?
- В мир иллюзий — в интернет. Отсюда берутся интернет-зависимость, гаджетомания, депрессивные состояния, лень, прокрастинация и глубокое ощущение собственного бессилия. Потеряв контакт со взрослыми, ребенок полностью теряет интерес к реальной жизни.
- Почему бессмысленно заниматься профилактикой суицида и буллинга? То есть все привычные школьные программы, лекции и плакаты против буллинга и суицида не работают?
- Они абсолютно бессмысленны, если мы, взрослые, не слышим ребенка. Если мы не обращаем внимания на его настроение и считаем, что он не имеет права на нас обижаться. Многие думают: «Он должен быть всем доволен, ведь мы даем ему то, чего сами не имели в детстве!». При этом мы обязываем ребенка чувствовать себя должником: «Мы для тебя так стараемся, а ты неблагодарный».
Ребенок начинает бесконечно винить себя и закрывается. А вот куда он уходит из этой вины — страшный вопрос. В синтетические наркотики, в плохие компании. Доходит до того, что несовершеннолетние подростки уходят в веб-бизнес — снимаются обнаженными на определенных сайтах, чтобы заработать свои деньги.
Современный мир дает много возможностей, но мы, взрослые, акцентируя внимание на негативе, транслируем детям худший пример. Психологи часто говорят, что детей не нужно воспитывать — нужно воспитывать себя. Но речь даже не о том, чтобы экстренно себя переделать. Нужно просто сесть и подумать: «А что я сейчас — как мама, папа или педагог — проецирую ребенку, который сидит предо мной? Гнев, злость, раздражение, жесткую требовательность?». Ребенок впитает это как губка и когда-нибудь проявит обратно — по отношению к нам или к обществу.
Вещизм и прокурорский надзор: взрослые как судьи для своих детей
- Вы затронули тему материального. Сейчас действительно модно мериться благами. Как это влияет на детей?
- Это чистой воды вещизм. Родители меряются деньгами, вещами, путевками, круизами, айфонами. Материальные ценности важны, я не призываю ходить голодными и босыми. Но параллельно с ними должны идти духовные ценности: доброта, прощение, принятие.
Нужно наконец признать за ребенком право на ошибку. Нельзя устраивать публичные казни. Например, когда девочка приходит в школу с накрашенными губами, а учитель заставляет ее стирать помаду перед всем классом под хохот сверстников. Это институциональное насилие.
Мы ломаем голову, что делать для профилактики суицида. Помимо всех существующих системных мер, главное, что мы должны сделать — это стать принципиально добрее, внимательнее и милосерднее к детям. Никакие инструкции не заменят искренней человеческой поддержки. Нужно просто стать добрее и милосерднее к детям.
Задача взрослых — с пониманием объяснить, если подросток оступился. Но у нас с этим сложно. Кто такой родитель в глазах ребенка? Тот, кто наказывает. Кто такой педагог? Тот, кто ругает. А кто тогда поддерживает? Мы превратились в прокуроров и судей для собственных детей. И в этом кроется истинная причина всех подростковых трагедий.
Для ребёнка нормой становится то, что он видит дома. Если родители используют агрессию и обесценивание, ребёнок копирует этот эгоистичный паттерн. От яблони не родятся абрикосы.
Воздействие через силу уродует психику. Научившись подавлять других и манипулировать, во взрослой жизни человек неизбежно столкнется с таким же давлением в свой адрес. Это замкнутый деструктивный круг.
Культура замалчивания и социальные болячки
- Страшнее критики бывает только равнодушие и молчание. Вы сталкиваетесь в практике с сокрытием насилия?
- Да, и это огромная социальная болячка. Ребенок может подвергаться буллингу в школе с первого класса или сталкиваться с домогательствами. Но в наших семьях принято утаивать проблемы поведенческого характера: «Закроем на это глаза, он перерастет, само пройдет».
Ко мне в практику обращались около 11–12 семей, где старшие братья проявляли сексуализированные домогательства к младшим сестрам или братьям (без проникновения, но сам факт). Родители пришли на первичную консультацию, но дальше в терапию не пошли. Почему? Потому что об этом стыдно говорить, проще сделать вид, что ребенок «поумнеет» и всё само прекратится.
То же самое происходит в школах. Учителя видят, что между детьми происходит травля, но отмалчиваются, чтобы не портить показатели. Они закрывают глаза на буллинг в первом классе, а болячка прорывается наружу только в старшей школе. Мы привыкли молчать, а когда случается трагедия, судорожно ищем виноватых. Но виноваты мы сами — взрослые.
Если у ребенка возникли проблемы с поведением, то не ребенка нужно тащить к психологу. Взрослым нужно бежать к специалисту и разбираться: «Что лично я сделал для того, чтобы эта ситуация возникла? Какие условия я создал в семье? Какие конфликты мы транслируем?»
Дефицит радости: чему мы учим подрастающее поколение
- Как именно общая атмосфера в обществе влияет на сознание подростков?
- Посмотрите, как ведут себя взрослые. Мама может часами сидеть дома и осуждать власть или школу — виноваты все вокруг. Мы научились только обвинять. При этом мы в упор не замечаем собственное чудо, которое бегает рядом, грустит, закрывается в комнате или пересает мыть волосы.
Точно так же учитель в классе: видит, что ребенок на задней парте сидит взъерошенный, с красными глазами, спит на уроках или проявляет немотивированную агрессию. И школа молчит. А если бы учителя, родители, психологи и медики с первого класса работали как единая команда защиты? Многих проблем и сломанных жизней можно было бы избежать.
Мы требуем уважения к своей «ценности»: учителя — от родителей, родители — от учителей. И в этой войне эгоизма ребенок окончательно заблуждается.
Сейчас у нас относительно мирное, комфортное время. Наши предки вынесли огромные страдания и трудились ради нас. Мы трудимся ради детей. Но мы забыли самое главное: мы не учим детей радоваться жизни, потому что сами не проявляем этой радости.
Вспомните пандемию ковида. Мы сидели взаперти и были готовы отдать всё за возможность просто выйти на улицу. Мы остро чувствовали ценность здоровья и свободы. Прошло немного времени — и мы напрочь всё обесценили. Взрослые вечно в стрессах, жалобах и слезах.
Дети априори рождаются свободными и уверенными в себе. Ни один ребенок не приходит в мир сломленным. Их ломают ошибки нашего воспитания. Видя перед собой вечно недовольных, уставших взрослых, подростки задаются вопросом: «А зачем вообще жить, если взрослая жизнь — это сплошное страдание и долг?».
Сегодня ко мне часто приходят 14‑, 15‑, 16-летние подростки — они очень умные. И они спрашивают меня: «В чем смысл жизни?». Они ищут его у психолога, потому что не видят его дома и в школе.
Да, мы учим их, что смысл каждый наполняет сам. Но именно родители и педагоги должны транслировать этот смысл своими действиями. Смысл счастья, смысл свободы, смысл того, чтобы просто пойти к деревьям и увидеть, как это красиво. Этому должны учить взрослые — своим примером. В этом и заключается суть моего манифеста. Давайте вернем детям право на милосердие и радость.
Айгуль Такирова, Datnews
