В Алматы на прошлой неделе состоялись предварительные слушания по делу журналиста Вадима Борейко, и уже на первом заседании процесс начал напоминать странную юридическую конструкцию: журналиста обвиняют в ущербе репутации, но при этом не могут назвать, что именно он сказал. Сам Борейко сформулировал происходящее предельно прямо: по его словам, в иске ТОО «Étude Ybyrai» не приведено ни одной конкретной цитаты, ни одной ссылки на публикацию и даже не указано, где именно содержатся порочащие сведения.
«Фактически мне в вину вменяется то, что я являюсь журналистом», – заявил он.
И это, похоже, становится главным сюжетом процесса. Иск на 71 миллион тенге рассматривается в Бостандыкском районном суде г. Алматы. Представители истца попытались добиться закрытого режима слушаний, сославшись на коммерческую тайну и «негативный образ компании», который якобы формируют СМИ. Аргумент звучит почти как готовый мем эпохи: журналисты виноваты уже тем, что пришли.
Судья Айдар Утебеков ходатайство полностью не удовлетворил, однако прямую трансляцию запретил. При этом сам процесс сложно было назвать открытым даже формально. Журналистов в зал заседаний не пустили, выделив им отдельный кабинет с плохим звуком и экраном трансляции.
Председатель Гильдии судебных репортеров Жанна Байтелова публично возмутилась тем, как суд обеспечивает «гласность». Журналистка Ардак Букеева также подтвердила, что представителей СМИ фактически изолировали от самого заседания.
Но наиболее примечательный эпизод произошел уже во время обсуждения сути претензий. Защита Борейко попросила представителей истца пояснить, какие именно сведения нанесли ущерб деловой репутации компании. Ответа не последовало.
Ситуация выглядит особенно показательно на фоне событий конца апреля, когда счета Борейко были быстро арестованы после подачи иска. Отдельный сюрреализм происходящему добавляет тот факт, что Борейко, по сути, освещал конфликт вокруг застройки, опираясь не только на заявления жителей, но и на комментарии государственных органов. Однако теперь в центре процесса оказался не сам спор вокруг проекта, а журналист, который о нем рассказывал.
Казахстанская судебная система в очередной раз демонстрирует удивительную способность превращать вопросы о свободе слова в спор о «коммерческой тайне». И чем громче звучат требования закрыть процесс от публики, тем сильнее возникает ощущение, что главной тайной здесь являются вовсе не бизнес-интересы, а причины такой нервной реакции на журналистскую работу.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
