В мировой политике иногда случаются удивительные открытия. Например, выясняется, что между Россией и Китаем существует не только географическое пространство на карте, но и огромный регион с десятками миллионов жителей, собственной экономикой, интересами и даже амбициями.
Именно такое открытие, похоже, переживает сегодня Европа. Десятилетиями Центральную Азию в Брюсселе рассматривали примерно как большой склад полезных ископаемых. Нефть? Есть. Газ? Есть. Уран? Тоже есть. Редкоземельные металлы? Замечательно. Вопросы политики, региональной субъектности и геополитических аппетитов обычно оставались где-то далеко внизу.
Но потом случилась война в Украине. За ней пришли санкции, энергетический кризис, перестройка логистических цепочек и общее ощущение, что прежняя карта мира больше не работает. Вот тут-то и выяснилось, что Центральная Азия – это не только «дары природы». Это еще и важнейший транспортный коридор, довольно крупный рынок, где живут более 80 миллионов потенциальных покупателей, территория пересечения интересов крупнейших мировых держав и, что особенно неожиданно для многих, регион, который постепенно начинает играть собственную игру.
Правда, не совсем понятно, кто удивлен этим больше – европейцы или мы сами. На этом фоне официальный визит Касым-Жомарта Токаева в Брюссель выглядит гораздо важнее очередного дипломатического мероприятия с обязательными рукопожатиями и общими фотографиями. За внешне рутинными переговорами скрывается куда более серьезный процесс: Европа и Казахстан пытаются понять, каким будет их место в новом мировом устройстве.
Особое место в этой истории занимает именно Казахстан. Не только потому, что это крупнейшая экономика региона с ВВП более 300 миллиардов долларов. И даже не потому, что страна остается одним из крупнейших поставщиков нефти и урана на мировые рынки.
Главное преимущество Астаны сегодня заключается в другом. В мире, который стремительно раскалывается на конкурирующие политические лагеря, Казахстан остается одной из немногих стран, способных одновременно поддерживать рабочие отношения с Европейским союзом, Россией, Китаем, Соединенными Штатами и соседями по Центральной Азии.
Когда все выясняют друг с другом отношения, сама способность разговаривать со всеми с ними становится стратегическим ресурсом. Фактически Казахстан пытается занять нишу посредника, транзитного узла и площадки для сотрудничества между Востоком и Западом.
Именно эту мысль Токаев продвигал накануне визита в своей статье для Euronews. Смысл послания был предельно прост: пора отказаться от старого взгляда на Казахстан как на большую бензоколонку с урановым приложением и перейти к модели полноценного стратегического партнерства. Тем более что Европа сегодня нуждается в Казахстане не меньше, чем Казахстан в Европе. Раньше европейцы охотно покупали нефть и газ. Теперь к этому добавились литий, кобальт, редкоземельные элементы и другие критически важные минералы, без которых невозможно производство аккумуляторов, электромобилей, микрочипов и практически всей современной высокотехнологичной экономики.
Получается своеобразная ирония истории. В эпоху цифровой революции значение приобретают те самые полезные ископаемые, которыми Центральная Азия была богата всегда. Просто раньше на них смотрели как на сырье. Теперь их называют красивым термином «критические минералы».
Второй важнейший вопрос – транспорт.
Еще несколько лет назад разговоры о Транскаспийском международном транспортном маршруте, более известном как Средний коридор, больше воспринимались как обязательный пункт программы международных форумов. Все о нем говорили, но мало кто верил, что он станет действительно стратегическим проектом.
Однако геополитика быстро меняет статус идей. После начала войны в Украине поиск маршрутов в обход России превратился для Европы не только в экономическую задачу, но и в вопрос безопасности. Поэтому Средний коридор неожиданно перестал быть теорией и начал превращаться в практический инструмент. А вместе с этим выросло и значение Казахстана. Не случайно Брюссель все активнее связывает развитие маршрута со своей инициативой Global Gateway – европейским ответом китайскому проекту «Один пояс – один путь».
Но, пожалуй, самым показательным во время нынешнего визита стали даже не конкретные проекты, а уровень переговоров. Токаев встречался не только с председателем Европейской комиссии Урсулой фон дер Ляйен, но и с главой Европейского совета Антониу Коштой. Такой формат обычно применяется тогда, когда речь идет не о разовых контрактах, а о долгосрочной стратегии.
Проще говоря, в Брюсселе сегодня разговаривают с Казахстаном уже не как исключительно с поставщиком ресурсов. Это еще не означает появления нового центра мировой силы. Но означает, что страну начинают воспринимать как самостоятельного игрока, а не просто территорию между более крупными соседями.
Дополнительным символом стало сообщение о предстоящем визите короля Бельгии в Казахстан. Монархи не ездят по миру для заполнения туристических альбомов. Как правило, такие визиты служат своеобразным сигналом: эта страна представляет для нас особый интерес.
Впрочем, за всей этой позитивной картиной сохраняется и менее удобная повестка. Практически одновременно с визитом Токаева международные правозащитные организации вновь напомнили Брюсселю о проблемах с правами человека в Казахстане. Вопросы независимых СМИ, преследования активистов, расследования Январских событий и дела Айдоса Садыкова никуда не исчезли.
И здесь Европа сталкивается со своей традиционной дилеммой. С одной стороны, ей нужны нефть, уран, редкоземельные металлы и новые транспортные маршруты. С другой – европейская политическая культура требует постоянно говорить о демократии, верховенстве закона и правах человека.
Можно предположить, что отношения между Казахстаном и ЕС будут развиваться сразу в двух плоскостях: прагматической и ценностной. Иногда они будут совпадать, иногда вступать в противоречие.
Но главный вывод нынешнего визита все же заключается в другом. Еще совсем недавно Казахстан в глазах многих европейских политиков выглядел как большая нефтяная скважина где-то между Москвой и Пекином. Сегодня разговор идет уже о транспортных маршрутах, инвестициях, технологиях, критически важных ресурсах и роли страны в новой архитектуре Евразии. Для Европы это поиск нового надежного партнера на востоке. Для Казахстана это шанс выйти из тени собственной географии.
В общем, если раньше нас рассматривали прежде всего как место, откуда удобно качать сырье, то теперь вдруг выяснилось, что Центральная Азия это еще и политика, логистика, безопасность и влияние. Пожалуй, самое любопытное во всей этой истории состоит в том, что Европа только начинает привыкать к этой мысли. Да и мы, если честно, тоже.
Али Саматұлы, «D»
