В казахстанской политике любят громкие формулировки. Каждое переименование норовят назвать новой эпохой, каждую реформу объявляют переломным моментом, а каждое кадровое решение чуть ли не начало большого исторического пути. Поэтому известие о том, что AMANAT прекращает самостоятельное существование и присоединяется к партии «Әділет», многие поспешили представить как событие почти тектонического масштаба. На самом деле происходящее заслуживает внимания, но совсем по другой причине.
Дело не в том, что исчезает очередное название. За последние четверть века партия власти уже не раз меняла вывеску. Менялись логотипы, лозунги, руководители и даже политический словарь. Однако неизменным оставалось главное: это всегда была партия, существование которой обеспечивалось не ожесточённой политической конкуренцией, а её особым положением внутри государственной системы. Поэтому нынешнее решение интересно прежде всего как попытка окончательно дистанцироваться от политического наследия Нурсултана Назарбаева.
Несколько лет назад «Нур Отан» превратился в AMANAT. Тогда власти фактически попытались отделить партийный бренд от ассоциаций с прежней эпохой. Однако переименование не решило главную проблему. Для значительной части общества новая вывеска всё равно оставалась продолжением старой конструкции. И вот теперь сделан следующий шаг.
На съезде партии 12 июня было объявлено о реорганизации через присоединение к «Әділет». Официальные объяснения звучали привычно: консолидация политических сил, общие ценности, объединение ресурсов, поддержка реформ и укрепление общественного согласия. Всё это вполне укладывается в логику любой провластной политической организации. Гораздо интереснее прозвучало другое признание.
Председатель партии Ерлан Кошанов фактически подтвердил то, о чём давно говорили политологи и журналисты: прошлое продолжало тянуться за партией даже после её переименования. В общественном сознании она оставалась наследницей системы, построенной в годы правления Назарбаева. Собственно, именно это и выглядит настоящей причиной нынешней реорганизации.
В последние годы государство последовательно избавлялось от символов старой политической эпохи. Был отменён статус елбасы, изменена Конституция, пересмотрены многие политические конструкции, возникшие в прежние годы. Логично, что рано или поздно очередь должна была дойти и до главного партийного бренда того периода. Но здесь возникает вопрос, который неизбежно задают многие казахстанцы. Исчезает ли вместе с названием сама модель партии власти?
Пока признаков этого не видно. «Әділет» не приходит на смену AMANAT как оппозиционная или альтернативная политическая сила. Речь идет не о появлении нового центра политической конкуренции и не о возникновении принципиально иной идеологии. Наоборот, новая конструкция с самого начала позиционируется как пропрезидентская и ориентированная на поддержку действующего политического курса. Поэтому говорить о какой-либо политической революции было бы явным преувеличением. Скорее мы наблюдаем аккуратную реконструкцию уже существующего здания. Старую табличку снимают, новую вешают. Возможно, обновляют фасад. Возможно, частично меняют интерьер. Но само назначение здания остаётся прежним. Это не обязательно плохо и не обязательно хорошо. Это просто факт. Более того, если смотреть на ситуацию прагматично, власти едва ли могли поступить иначе. Резкий демонтаж крупнейшей партийной структуры всегда несет риски для устойчивости системы. Поэтому изменения происходят постепенно, без резких движений и политических потрясений.
Однако именно поэтому нынешнее событие выглядит менее драматичным, чем его пытаются представить некоторые комментаторы. Главная интрига заключается не в том, что исчезает AMANAT. Названия партий приходят и уходят. Казахстанская политика за последние десятилетия видела немало подобных превращений. Главная интрига в другом: сможет ли новая партия стать чем-то большим, чем очередной ребрендинг уже существующей конструкции.
Пока ответ выглядит довольно очевидным. Общество обсуждает не новую программу, не новые идеи и даже не новых лидеров. Люди спорят прежде всего о том, зачем понадобилось очередное переименование и что реально изменится после него. А это, пожалуй, самый показательный симптом. Когда главным политическим содержанием становится не политика, а смена вывески, возникает естественное ощущение, что от перемены мест слагаемых сумма пока остаётся прежней.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
