6 ноября в Астане прошел саммит Акабского процесса под сопредседательством Президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева и Короля Иордании Абдаллы II. Главной темой встречи, в которой приняли участие лидеры стран Центральной Азии, стали угрозы безопасности в сфере искусственного интеллекта.
Этот саммит зафиксировал важный сдвиг: Центральная Азия впервые пробует играть на опережение. Регион не просто подстраивается под чужие правила или ликвидирует последствия очередного цифрового кризиса, а самостоятельно задает рамки безопасности там, где готовых мировых стандартов ещё попросту нет.
Успех этого шага строится на трех ключевых факторах.
Первое. Фокус сместился с теории на практику.
Разговорами об «этике ИИ» и гипотетических рисках сегодня переполнены мировые форумы. Но Казахстан и участники встречи сделали другой ход — перенесли тему ИИ из академических аудиторий напрямую в периметр силовиков. Главная сложность сегодня заключается в том, что на международном уровне до сих пор существуют огромные правовые пробелы: например, до сих пор нет четкого и единого определения кибертерроризма или алгоритмических угроз. Когда эти вопросы обсуждают не разработчики, а главы государств, спецслужбы и военные, дискуссия переходит от общих слов к поиску конкретных протоколов реагирования.
Второе. Ставка на гибкий формат «без галстуков».
Акабский процесс, запущенный королем Иордании еще в 2015 году, принципиально не является громоздкой международной организацией с постоянным членством и жестким протоколом. В условиях, когда технологии меняются быстрее, чем дипломаты успевают согласовывать документы, эта полуформатная площадка сработала идеально. Она позволяет участникам обмениваться откровенными оценками и разведданными «здесь и сейчас», давая региону прямой доступ к глобальным компетенциям без навязанных бюрократических обязательств.
Третье. Новую повестку приземлили на региональную почву.
Инициатива органично легла на инфраструктуру безопасности Центральной Азии, где уже действуют Концепция региональной безопасности и совместный Каталог рисков. Кроме того, цифровая и кибербезопасность напрямую затрагивают интеграционные контуры, включая экономические и логистические системы, где сбои в цифровой среде могут парализовать транспортные коридоры или таможенные узлы. Связка с Акабским процессом позволяет интегрировать эти вызовы в общую систему профилактики.
Важно и то, что предложенная модель не сводится к запретам. На саммите возобладала логика технологического паритета: если деструктивные силы используют нейросети для координации и веррактивности, то и государственная система должна применять ИИ для мониторинга. Как подчеркивал Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, алгоритмы искусственного интеллекта необходимо внедрять для выявления радикального контента и блокировки каналов финансирования терроризма в цифровой среде.
Позиция Казахстана в этой дискуссии строится на попытке собрать целостную архитектуру безопасности. Касым-Жомарт Токаев регулярно акцентирует внимание на том, что международные нормы не должны отставать от развития технологий, и продвигает глобальную инициативу по созданию Международного агентства по искусственному интеллекту под эгидой ООН. На региональном же уровне Астана предлагает перенести эти принципы в практику: сосредоточиться на защите критической инфраструктуры, развивать цифровую гигиену и закрепить за Казахстаном роль ключевого хаба для международных инициатив в области безопасности.
Оценивать реальный эффект встречи предстоит не по декларациям, а по вполне конкретным параметрам:
- появится ли в регионе экспертная структура ООН по ИИ;
- внесут ли алгоритмические угрозы в региональный Каталог рисков;
- перерастут ли эти договоренности в регулярные киберучения профильных ведомств.
Саммит в Астане показал: Казахстан уверенно задает тон в выработке новых стандартов безопасности для стран Центральной Азии. Для региона это редкий шанс выработать общий язык и единую модель в сфере ИИ до того, как жесткие правила будут навязаны извне.
Анарбек Эсеналиев, Datnews
