Кандидат философских наук, религиовед Кеншилик Тышхан в интервью Datnews рассказал о том, как отличить веру от радикальной идеологии и что делать с теми, кто уже ушёл в изоляцию.
Наследие 90‑х: почему молодёжь оказалась уязвимой
-Уважаемый Кеншилик Тышханулы, Вы много лет работаете в сфере религиоведения и наблюдаете за тем, как менялось отношение к вере в стране. В 1990‑е границы открылись, и в Казахстан пришло множество религиозных течений. Мы до сих пор живём с последствиями? И почему первой под удар попала молодёжь?
-Да, последствия ощущаются до сих пор. В те годы у людей был огромный духовный голод, но не было иммунитета: ни религиозной грамотности, ни знания собственной традиции. Столкнувшись с исламским миром во всём его многообразии, человек не мог отличить школы, традиционные для нашего региона, от радикальных идеологий.
Молодёжь ищет справедливость и чистые идеалы, и радикальные проповедники на этом играют. Они дают простые ответы на сложные вопросы: это чёрное, а это белое. Представьте юношу, который впервые всерьёз задумался о вере. Ему говорят: «Всё, чему тебя учили дома, неправильно, вот единственно верный путь». Для человека без критического мышления и знания своей истории это звучит убедительно, и вековой опыт собственного народа он отвергает.
Культурный код под ударом
-Вы говорите, что псевдорелигиозные течения пытаются стереть национальный код. Как это выглядит на практике?
-Это попытка оторвать веру от национальной идентичности. Людям внушают, что казахские обычаи, уважение к старшим, память предков, благословение (бата), даже национальная одежда есть «бидгат» (недопустимое новшество) или «ширк» (многобожие).
Но посмотрите на нашу историю. Ходжа Ахмед Яссауи писал свои хикметы на тюркском языке, понятном простому кочевнику, и его мавзолей в Туркестане стал символом веры для всего региона. Абай в «Словах назидания» говорил о совести, разуме и человечности. Шакарим искал единство веры и знания. Эти люди не отказывались от своей культуры ради религии, они вырастили одно из другого. Когда деструктивные течения объявляют всё это «неправильным», они разрушают духовный стержень нации. А человек, лишённый корней, становится слепым инструментом в чужих руках.
Такфиризм: судья в каждой голове
-Самой опасной идеологией вы называете такфиризм, деление общества на «своих» и «кафиров». Как он проникает в сознание и как с ним бороться?
-Это самый разрушительный яд изнутри. Человек присваивает себе роль судьи и выносит вердикты: кто мусульманин, а кто нет, чья жена одета «не так», чей отец живёт «не по шариату», можно ли работать в «неверном» государстве.
Типичная картина: семья собирается за столом, и молодой человек отказывается сесть рядом с отцом, потому что тот «молится не так». Один отказ, и в доме рушится то, что строилось десятилетиями. Запретами и уголовными статьями этого не исправить: это работа со следствием, а не с причиной. Нужны просвещение и живой разговор. Молодёжи важно показывать на примерах, что ислам есть религия созидания, милосердия и согласия, а не вечного поиска врагов.
Светское государство и «законы Аллаха»
-Некоторые молодые люди заявляют, что «законы Аллаха выше светских». Совместимы ли светскость и вера?
-Это ложное противопоставление, и оно растёт из религиозной неграмотности. Светское государство не значит «антирелигиозное». Светскость гарантирует мир и равенство в стране, где рядом живут люди разных национальностей и убеждений: в одном дворе могут быть мечеть, церковь и синагога, и никто не должен бояться за свою веру.
Конституция гарантирует свободу совести: каждый вправе исповедовать свою религию, молиться, соблюдать пост. Но закон защищает права всех граждан, а не одной группы. Кто отрицает светские законы, тот отрицает общественный договор, на котором держится мир на нашей земле. Без сильного и справедливого государства не будет и условий для спокойной религиозной практики.
После реабилитации: что дальше
-Как вы оцениваете систему профилактики и реабилитации людей, попавших под влияние деструктивных течений?
-Работа ведётся масштабная: созданы специальные центры, привлечены теологи и психологи. Но когда у человека сложилась радикальная картина мира, реабилитация превращается в долгую, тонкую и психологически тяжёлую работу.
Многие из тех, кто формально её прошёл, продолжают жить в глубокой внутренней изоляции. Они боятся общества, избегают государственных институтов, иногда уходят в теневой сектор, считая официальную работу «недозволенной». Человек вышел, получил справку о прохождении программы, а дальше остался один: без работы, без круга общения, иногда без семьи. Поэтому нужно переходить от разовых лекций к системной поддержке: помогать с адаптацией, с трудоустройством, с восстановлением связей. Человек должен чувствовать, что он нужен своей стране.
Ориентир на ближайшие годы
-Что по Вашему должно стать главным ориентиром для государства и общества в религиозной сфере?
-Укрепление государственности (мемлекетшілдік) и национального единства. Мы должны перестать делить общество на течения и группы.
Религия должна делать человека лучше: честнее, милосерднее, внимательнее к ближнему. Если после проповеди человек стал хуже относиться к родителям, соседям и своей земле, значит, он услышал не веру, а идеологию. А государство и интеллигенция должны создавать условия, в которых каждый гражданин знает свою историю и гордится ею. Настоящий патриот тот, кто каждый день делает свою страну крепче: учится, трудится, заботится о близких.
Крепкая вера не боится вопросов, а крепкий народ не боится собственных корней.
-Спасибо Вам за содержательную беседу!
Айгуль Такирова, Datnews
