В Казахстане задержали двух пророссийских блогеров. Они называют себя интернационалистками и защищают советское наследие. Их оппоненты считают, что за этим интернационализмом скрывается вполне знакомая имперская логика – когда все народы равны, но одному из них почему-то лучше говорить на своем языке поменьше.
В начале сентября в Казахстане задержали двух известных пророссийских блогеров – Анастасию Ахметову и Эльмиру Кулакову-Вайс. После обысков и допросов им предъявили обвинения по статье 174 УК Казахстана – о разжигании межнациональной, расовой или религиозной розни. Ахметова, по последним имеющимся данным, находится под домашним арестом.
Сама по себе эта история пока довольно проста. Есть уголовное дело. Есть обвинение. Есть следствие. А виновность человека в Казахстане, как и в большинстве стран, устанавливает суд, а не Facebook или Telegram.
Но дальше начинается самое интересное. Потому что Ахметова годами называла себя интернационалисткой. Она выступала, как сама уверяла, против национализма и русофобии, защищала русский язык, критиковала деколонизацию и отстаивала тесные отношения Казахстана с Россией. И после ее задержания выяснилось, что слово «интернационализм» в Казахстане означает для разных людей довольно разные вещи.
«Это чистка пророссийских»
Сторонники Ахметовой видят происходящее совершенно однозначно. По их версии, власти начали зачистку последних пророссийских блогеров. Причем не просто пророссийских, а тех, кто выступает против национализма и за сохранение интеграционных связей с Россией. Они связывают задержания с недавними кадровыми перестановками в Казахстане и считает, что государство постепенно меняет внешнеполитическую ориентацию от Москвы к Западу.
В этой картине мира все довольно просто. Назначение Ерлана Карина вице-президентом становится свидетельством усиления национально ориентированных сил. Появление Аиды Балаевой на ключевой позиции в Совете безопасности служит еще одним подтверждением того, что борьба с «внутренними врагами» выходит на новый уровень.
А дальше, убеждены «ахметовцы», дело пойдет по накатанной. Сначала будут преследовать сторонников России. Потом начнется новая волна русофобии. Затем, возможно, возьмутся за китайцев. А в конечном итоге Казахстан окончательно развернется к Западу.
В качестве доказательств он вспоминает предыдущие уголовные дела против пророссийских активистов, отношения Астаны с Москвой и Киевом, деятельность Организации тюркских государств и даже влияние Азербайджана на политические процессы в регионе. Получается большая геополитическая конструкция. Настолько большая, что в ней человеку иногда трудно разглядеть сам Казахстан. Потому что если смотреть на происходящее исключительно через призму «Россия или Запад», то возникает ощущение, что у страны есть только две функции: выбирать сторону и ждать следующего указания. Хотя есть еще такая вещь, как собственные интересы, политика, государственный язык и национальные интересы.
«Это не интернационализм»
У обычных казахстанских граждан, которые наблюдают за этой историей, совсем другая претензия. Они не утверждают, что Ахметова виновна. Более того, считают, что это должен решить суд. Но предлагают сначала разобраться с самим понятием интернационализма. Ахметова действительно много лет говорила о равенстве народов.
Проблема в том, что равенство в ее понимании выглядело несколько необычно. Казахи хотели расширить использование казахского языка и это называлось русофобией. Начинали говорить о советском прошлом и колониальной истории, и это расценивалось как переписывание истории. Если потребовали деколонизации, то это уже почти фашизм. При этом русский язык воспринимается как естественная среда общения, а советская версия истории как общая и обязательная для всех.
Получается странная арифметика. Все народы равны, все культуры прекрасны, все языки достойны уважения. Но почему-то один русский язык все равно оказывается немного равнее остальных.
Очень советский парадокс
Здесь и возникает главный парадокс всей истории. Казахстанский гражданин может говорить на казахском, русском и еще нескольких языках. Он может общаться с представителями разных культур, уважать русскую литературу, иметь родственников или друзей в России и при этом считать совершенно нормальным, что в Казахстане казахский язык занимает особое положение.
И вдруг оказывается националистом. А человек, который считает естественным, что русский язык должен сохранять доминирующее положение, а советское прошлое – оставаться общей исторической памятью, называет себя интернационалистом. При этом не зная ни одного языка, кроме русского. Очень удобная система.
Кто здесь националист?
Разумеется, все это не означает, что любой сторонник русского языка ярый имперец, а любой сторонник казахского законченный националист. Было бы слишком просто. В Казахстане, наверное, можно найти людей, которые способны видеть угрозу в любом русском слове. Эти же блогеры явно относятся к числу тех, что убежден, что Казахстан вообще не имеет права менять языковую и культурную реальность, сложившуюся еще в Советском Союзе.
Назад в СССР или вперед?
История Ахметовой поэтому гораздо интереснее очередного спора о статье 174. Юридическую подоплеку дела предстоит установить следствию и суду. А вот идеологическую каждый может оценить самостоятельно. С одной стороны – люди, которые продолжают верить в социализм, Советский Союз и тесный союз с Россией и видят в нынешних событиях очередной шаг к окончательному разрыву с советским прошлым. На другой стороне – обычные граждане современной республики, которые хотят, чтобы их страна сама решала, каким будет ее будущее.
Одни смотрят назад и видят там «крупнейшую геополитическую катастрофу века» и потерянное государство, которое еще можно вернуть. Хотя их кумир сам когда-то признался: «у того, кто хочет его восстановить, нет головы».
Другие смотрят вперед и не желают возвращаться к внешнему управлению и диктату Москвы.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
