Кашаганский счет. Астана напоминает нефтяным гигантам, кто здесь хозяин

Казах­стан пока не взыс­кал с опе­ра­то­ра Каша­га­на 2,3 трлн тен­ге (око­ло 5 млрд дол­ла­ров). Но и спи­сы­вать этот счет со сче­тов госу­дар­ство не соби­ра­ет­ся. 7 сен­тяб­ря испол­ни­тель­ное про­из­вод­ство в отно­ше­нии North Caspian Operating Company (NCOC) было при­оста­нов­ле­но. Новость выгля­де­ла так, буд­то Казах­стан вне­зап­но пере­ду­мал взыс­ки­вать с кон­сор­ци­у­ма рекорд­ный эко­ло­ги­че­ский штраф.

Не пере­ду­мал. Про­сто NCOC обжа­ло­вал дей­ствия госу­дар­ствен­но­го судеб­но­го испол­ни­те­ля, а мате­ри­а­лы дела запро­сил суд. По зако­ну в такой ситу­а­ции испол­ни­тель­ное про­из­вод­ство при­оста­нав­ли­ва­ет­ся до воз­вра­ще­ния мате­ри­а­лов из суда. И Казах­стан взял пау­зу. Ситу­а­ция доволь­но про­зрач­но опи­сы­ва­ет всю нынеш­нюю поли­ти­ку Аста­ны в отно­ше­нии неф­тя­ных гигантов.

Неф­тя­ное госте­при­им­ство эпо­хи Назарбаева

Что­бы понять, поче­му исто­рия с Каша­га­ном выгля­дит необыч­но, сто­ит немно­го вер­нуть­ся в про­шлое. При Нур­сул­тане Назар­ба­е­ве Казах­стан очень хотел стать круп­ной неф­тя­ной дер­жа­вой. Для это­го стране тре­бо­ва­лись запад­ные тех­но­ло­гии, инве­сти­ции и ком­па­нии, спо­соб­ные добы­вать нефть там, где казах­стан­ские спе­ци­а­ли­сты в оди­ноч­ку пока не могли.

Ино­стран­ным неф­тя­ни­кам откры­ли дверь, при­чем, как теперь выяс­ня­ет­ся, слиш­ком широ­ко. В Казах­стан при­шли Shell, ExxonMobil, Eni, TotalEnergies и дру­гие круп­ней­шие ком­па­нии отрас­ли. Им пред­ло­жи­ли участ­во­вать в раз­ра­бот­ке гигант­ских место­рож­де­ний, заклю­ча­лись согла­ше­ния на деся­ти­ле­тия, фор­ми­ро­ва­лась слож­ная систе­ма кон­трак­тов и инвестиций.

Для Казах­ста­на это выгля­де­ло логич­но: стра­на полу­ча­ла капи­тал, тех­но­ло­гии и доступ к миро­во­му неф­тя­но­му рын­ку. Но со вре­ме­нем выяс­ни­лось, что у тако­го госте­при­им­ства есть непри­ят­ная осо­бен­ность: когда гости при­ез­жа­ют на несколь­ко деся­ти­ле­тий и полу­ча­ют пол­ный доступ к место­рож­де­ни­ям сто­и­мо­стью в сот­ни мил­ли­ар­дов дол­ла­ров, они посте­пен­но начи­на­ют выгля­деть не совсем как гости. Осо­бен­но если хозя­ин дома сам не до кон­ца пони­ма­ет, насколь­ко выгод­ны­ми ока­за­лись под­пи­сан­ные им когда-то усло­вия. И вот теперь Казах­стан, похо­же, решил слег­ка напом­нить: дом все-таки казахстанский.

Пять мил­ли­ар­дов за серу

Нынеш­ний кон­фликт вокруг Каша­га­на воз­ник из-за эко­ло­ги­че­ских пре­тен­зий. Казах­стан­ские эко­ло­ги­че­ские орга­ны предъ­яви­ли NCOC пре­тен­зии из-за сверх­нор­ма­тив­но­го хра­не­ния око­ло 1,7 млн тонн серы на ком­плек­се «Бола­шак». Дело про­шло через казах­стан­ские суды, кото­рые под­дер­жа­ли тре­бо­ва­ния госу­дар­ства. В резуль­та­те с кон­сор­ци­у­ма потре­бо­ва­ли 2,3 трлн тенге.

Это при­мер­но 5 млрд дол­ла­ров. Для срав­не­ния: речь идет о сум­ме, ради кото­рой неко­то­рые госу­дар­ства вполне спо­соб­ны напи­сать отдель­ную гла­ву в бюд­же­те. NCOC пла­тить доб­ро­воль­но не захо­тел. В июле истек уста­нов­лен­ный срок, после чего казах­стан­ские вла­сти пере­шли к при­ну­ди­тель­но­му взыс­ка­нию. На иму­ще­ство и транс­порт кон­сор­ци­у­ма нало­жи­ли огра­ни­че­ния. Каза­лось бы, даль­ше оста­ет­ся толь­ко дождать­ся денег. Но тут выяс­ни­лось, что у исто­рии есть еще один этаж.

Казах­стан вспом­нил про меж­ду­на­род­ное право

NCOC одно­вре­мен­но оспа­ри­ва­ет дей­ствия Казах­ста­на в меж­ду­на­род­ном арбит­ра­же по пра­ви­лам ЮНСИТРАЛ. В июле арбит­раж вынес обес­пе­чи­тель­ное реше­ние, свя­зан­ное с при­ну­ди­тель­ным взыс­ка­ни­ем штра­фа. Поэто­му про­дол­жать взыс­ка­ние в преж­нем тем­пе, игно­ри­руя меж­ду­на­род­ное раз­би­ра­тель­ство, было бы для Казах­ста­на доволь­но рис­ко­ван­но. В ито­ге 7 сен­тяб­ря испол­ни­тель­ное про­из­вод­ство при­оста­но­ви­ли. И это важ­но: при­оста­но­ви­ли взыс­ка­ние, а не отме­ни­ли штраф.

Казах­стан по-преж­не­му счи­та­ет, что NCOC дол­жен запла­тить 2,3 трлн тен­ге. NCOC по-преж­не­му счи­та­ет ина­че. Судя по все­му, эта исто­рия закон­чит­ся не кра­си­вой сце­ной, где чинов­ник тор­же­ствен­но полу­ча­ет чек на 5 млрд дол­ла­ров, а дол­ги­ми раз­би­ра­тель­ства­ми юри­стов в несколь­ких юрис­дик­ци­ях. Но сам факт появ­ле­ния тако­го сче­та уже доста­точ­но показателен.

Аста­на боль­ше не хочет быть слиш­ком удоб­ным партнером

В этой исто­рии инте­рес­но даже не столь­ко само раз­би­ра­тель­ство, сколь­ко изме­не­ние отно­ше­ния госу­дар­ства к неф­тя­но­му сек­то­ру. Казах­стан по-преж­не­му хочет ино­стран­ные инве­сти­ции. Ему нуж­ны тех­но­ло­гии, спе­ци­а­ли­сты и день­ги круп­ных меж­ду­на­род­ных ком­па­ний. Но при этом Аста­на все замет­нее пыта­ет­ся изме­нить ста­рую кон­струк­цию, в кото­рой госу­дар­ство при­вле­ка­ет инве­сто­ра почти любой ценой, а потом деся­ти­ле­ти­я­ми живет с послед­стви­я­ми заклю­чен­ных соглашений.

При Назар­ба­е­ве глав­ным вопро­сом было: как зама­нить сюда ExxonMobil, Shell, Eni или TotalEnergies?

Теперь все чаще появ­ля­ет­ся дру­гой вопрос: а насколь­ко выгод­но это само­му Казахстану?

Раз­ни­ца вро­де бы неболь­шая. На самом деле – огром­ная. Пото­му что пер­вое пред­по­ла­га­ет, что госу­дар­ство кон­ку­ри­ру­ет за инве­сто­ра. Вто­рое – что инве­стор кон­ку­ри­ру­ет за пра­во рабо­тать в стране.

Похо­же, Аста­на посте­пен­но хочет имен­но этого.

При­стру­нить, но не прогнать

Разу­ме­ет­ся, пре­вра­щать эту исто­рию в объ­яв­ле­ние неф­тя­ной вой­ны было бы стран­но. Казах­стан не соби­ра­ет­ся закры­вать Каша­ган, выго­нять запад­ные ком­па­нии или само­сто­я­тель­но стро­ить неф­тя­ную про­мыш­лен­ность с нуля. Более того, стране по-преж­не­му при­хо­дит­ся дого­ва­ри­вать­ся с теми же меж­ду­на­род­ны­ми кор­по­ра­ци­я­ми. Поэто­му нынеш­нюю поли­ти­ку ско­рее мож­но опи­сать сло­вом «при­стру­нить». Не выгнать, а поста­вить на место.

Не разо­рвать отно­ше­ния – а сде­лать их менее одно­сто­рон­ни­ми. Исто­рия с Каша­га­ном здесь очень пока­за­тель­на. Еще совсем недав­но сама мысль о том, что Казах­стан потре­бу­ет с кон­сор­ци­у­ма круп­ней­ших миро­вых неф­тя­ных ком­па­ний око­ло 5 млрд дол­ла­ров, мог­ла пока­зать­ся фан­та­сти­че­ской. Теперь этот счет суще­ству­ет. Он про­шел казах­стан­ские суды, дошел до испол­ни­тель­но­го про­из­вод­ства и стал пред­ме­том меж­ду­на­род­но­го арбитража.

Пока Казах­стан не полу­чил ни тен­ге. Но и от сво­их тре­бо­ва­ний не отка­зал­ся. Пото­му что вопрос здесь уже не толь­ко в сере, эко­ло­гии и 2,3 трлн тен­ге. Вопрос в том, насколь­ко Казах­стан готов пере­смат­ри­вать пра­ви­ла игры, достав­ши­е­ся ему от эпо­хи, когда ино­стран­но­му капи­та­лу ста­ра­лись уго­дить почти любой ценой.

Аста­на, похо­же, начи­на­ет отве­чать на этот вопрос. Пока осто­рож­но, через суды, штра­фы и огра­ни­че­ния. Но посыл неф­тя­ным гиган­там ста­но­вит­ся все понят­нее: эпо­ха, когда Казах­ста­ну было страш­нее поте­рять инве­сто­ра, чем поте­рять часть соб­ствен­ной выго­ды, посте­пен­но уходит.

Прав­да, есть одна про­бле­ма. Ста­рые кон­трак­ты нику­да не делись. И теперь госу­дар­ству при­дет­ся не про­сто стать стро­же. Ему при­дет­ся научить­ся быть стро­же и одно­вре­мен­но оста­вать­ся при­вле­ка­тель­ным для инве­сто­ров.

А это уже зна­чи­тель­но слож­нее, чем выпи­сать штраф на 5 млрд долларов.

Алдиар Бауыржанұлы,«D»