Интеграция, которая разочаровывает

Казах­стан­ский биз­нес сно­ва вынуж­ден искать спра­вед­ли­во­сти в суде Евразий­ско­го эко­но­ми­че­ско­го сою­за. Наци­о­наль­ная пала­та пред­при­ни­ма­те­лей «Ата­ме­кен» пода­ла заяв­ле­ние про­тив рос­сий­ской тамо­жен­ной прак­ти­ки, кото­рая, по мне­нию казах­стан­ской сто­ро­ны, про­ти­во­ре­чит общим пра­ви­лам Сою­за. Боль­шая кол­ле­гия суда ЕАЭС при­ня­ла заяв­ле­ние к про­из­вод­ству, засе­да­ние назна­че­но на 2 ноября.

Исто­рия, каза­лось бы, сугу­бо тех­ни­че­ская: тамо­жен­ные пошли­ны, ста­тус това­ров, сер­ти­фи­ка­ты, пра­ви­ла пере­ме­ще­ния. Но за все­ми эти­ми фор­му­ли­ров­ка­ми сто­ит вполне кон­крет­ный вопрос: зачем пред­при­ни­ма­те­лям эко­но­ми­че­ский союз, если внут­ри него при­хо­дит­ся зано­во дока­зы­вать пра­во на сво­бод­ную торговлю?

С кон­ца 2025 года рос­сий­ская тамож­ня взи­ма­ет повы­шен­ные пошли­ны с това­ров из тре­тьих стран, кото­рые уже про­шли тамо­жен­ное оформ­ле­ние в Казах­стане и полу­чи­ли ста­тус това­ров Сою­за. Соглас­но пра­ви­лам ЕАЭС, после выпус­ка в сво­бод­ное обра­ще­ние такие това­ры долж­ны пере­ме­щать­ся меж­ду стра­на­ми-участ­ни­ца­ми без допол­ни­тель­ных пла­те­жей. Одна­ко Рос­сия при­ме­ня­ет к ним повы­шен­ные став­ки, ссы­ла­ясь на соб­ствен­ное законодательство.

Для биз­не­са это не спор о тер­ми­нах. Это допол­ни­тель­ные рас­хо­ды, рост сто­и­мо­сти про­дук­ции, сбои в логи­сти­ке и сни­же­ние кон­ку­рен­то­спо­соб­но­сти казах­стан­ских постав­щи­ков на рос­сий­ском рын­ке. Ины­ми сло­ва­ми, пред­при­ни­ма­те­лю пред­ла­га­ют рабо­тать в общем эко­но­ми­че­ском про­стран­стве, но при этом остав­ля­ют воз­мож­ность столк­нуть­ся с наци­о­наль­ны­ми огра­ни­че­ни­я­ми там, где, по идее, долж­ны дей­ство­вать еди­ные правила.

«Ата­ме­кен» про­сит суд отве­тить на прин­ци­пи­аль­ные вопро­сы: могут ли това­ры, уже рас­та­мо­жен­ные в одной стране ЕАЭС, сво­бод­но пере­ме­щать­ся по всей тер­ри­то­рии Сою­за? Впра­ве ли Рос­сия при­ме­нять к ним повы­шен­ные наци­о­наль­ные пошли­ны? Может ли товар со ста­ту­сом това­ра Сою­за этот ста­тус утра­тить? И допус­ка­ют ли вооб­ще пра­ви­ла ЕАЭС тор­го­вые огра­ни­че­ния меж­ду государствами-участниками?

Сам факт, что эти вопро­сы при­хо­дит­ся выно­сить в суд, уже гово­рит о мно­гом. Евразий­ский эко­но­ми­че­ский союз созда­вал­ся как про­ект обще­го рын­ка, сво­бод­но­го дви­же­ния това­ров, услуг, капи­та­ла и рабо­чей силы. Для Казах­ста­на уча­стие в нем пода­ва­лось преж­де все­го как воз­мож­ность рас­ши­рить рын­ки сбы­та, упро­стить тор­гов­лю с сосе­дя­ми и создать более пред­ска­зу­е­мые усло­вия для пред­при­ни­ма­тель­ства. Но если оце­ни­вать ЕАЭС гла­за­ми казах­стан­ско­го биз­не­са, то за про­шед­шие годы этот про­ект при­нес ему, мяг­ко гово­ря, боль­ше разо­ча­ро­ва­ний, чем ожи­да­е­мых преимуществ.

Про­бле­ма не толь­ко в отдель­ных спор­ных реше­ни­ях. Она в том, что Рос­сия, будучи круп­ней­шей эко­но­ми­кой Сою­за, слиш­ком часто ведет себя так, буд­то общие пра­ви­ла суще­ству­ют до тех пор, пока не начи­на­ют мешать ее соб­ствен­ным инте­ре­сам. А инте­ре­сы эти и без того неред­ко ока­зы­ва­ют­ся завы­шен­ны­ми по отно­ше­нию к воз­мож­но­стям и потреб­но­стям партнеров.

Когда речь идет о рав­но­прав­ном эко­но­ми­че­ском объ­еди­не­нии, стран­но выгля­дит ситу­а­ция, в кото­рой одна сто­ро­на уста­нав­ли­ва­ет удоб­ные для себя поряд­ки, а осталь­ные вынуж­де­ны дока­зы­вать, что дого­во­рен­но­сти долж­ны соблю­дать­ся все­ми. Еще стран­нее, когда для защи­ты оче­вид­ных, каза­лось бы, прав пред­при­ни­ма­те­лям при­хо­дит­ся обра­щать­ся в над­на­ци­о­наль­ный суд.

И это не еди­нич­ный эпи­зод. Ранее кол­ле­гия Евразий­ской эко­но­ми­че­ской комис­сии при­зна­ла барье­ром дру­гую рос­сий­скую прак­ти­ку – бло­ки­ров­ку сер­ти­фи­ка­тов, выдан­ных в стра­нах-парт­не­рах. «Рос­ак­кре­ди­та­ция» анну­ли­ро­ва­ла доку­мен­ты казах­стан­ских и кыр­гыз­ских ком­па­ний, фак­ти­че­ски затруд­нив им доступ на рос­сий­ский рынок. По реше­нию ЕЭК Рос­сия долж­на устра­нить этот барьер в тече­ние 60 дней.

Полу­ча­ет­ся доволь­но пока­за­тель­ная кар­ти­на: с одной сто­ро­ны, есть декла­ра­ции об инте­гра­ции, еди­ном рын­ке и устра­не­нии пре­пят­ствий; с дру­гой – регу­ляр­но при­хо­дит­ся раз­би­рать тор­го­вые барье­ры, кото­рые воз­ни­ка­ют внут­ри само­го Сою­за. При­чем воз­ни­ка­ют они не на пери­фе­рии, а со сто­ро­ны его глав­но­го эко­но­ми­че­ско­го центра.

Конеч­но, мож­но воз­ра­зить, что любые инте­гра­ци­он­ные объ­еди­не­ния про­хо­дят пери­од настрой­ки, а спо­ры – нор­маль­ная часть их суще­ство­ва­ния. Но настрой­ка пред­по­ла­га­ет дви­же­ние к еди­ным пра­ви­лам, а не посто­ян­ное рас­ши­ре­ние исклю­че­ний для одно­го участ­ни­ка. Эко­но­ми­че­ский союз не может быть устой­чи­вым, если его прин­ци­пы при­ме­ня­ют­ся избирательно.

Казах­ста­ну в этой ситу­а­ции оста­ет­ся исполь­зо­вать преду­смот­рен­ные согла­ше­ни­я­ми меха­низ­мы защи­ты сво­их инте­ре­сов. Обра­ще­ние «Ата­ме­ке­на» в суд как раз такой закон­ный и циви­ли­зо­ван­ный путь. Но сам факт судеб­но­го раз­би­ра­тель­ства не дол­жен засло­нять более широ­кий вопрос: насколь­ко ЕАЭС дей­стви­тель­но явля­ет­ся сою­зом рав­но­прав­ных парт­не­ров, а не про­стран­ством, где эко­но­ми­че­ский вес одной стра­ны поз­во­ля­ет ей трак­то­вать общие обя­за­тель­ства в свою пользу?

Пока казах­стан­ские пред­при­ни­ма­те­ли стал­ки­ва­ют­ся с допол­ни­тель­ны­ми пошли­на­ми, отме­ной сер­ти­фи­ка­тов и дру­ги­ми огра­ни­че­ни­я­ми, раз­го­во­ры о пре­иму­ще­ствах инте­гра­ции зву­чат все менее убе­ди­тель­но. Общий рынок – это не вывес­ка и не набор кра­си­вых согла­ше­ний. Это преж­де все­го дове­рие к пра­ви­лам. И если пра­ви­ла при­хо­дит­ся защи­щать в суде от тех, кто дол­жен был бы соблю­дать их наравне со все­ми, зна­чит, с самой кон­струк­ци­ей Сою­за что-то явно не в порядке.

Арлан Икрам, «D»