Есть новости, которые сначала кажутся смешными. Например, 66-летний житель Жетысая на тое вместо поздравления заявил, что музыка это харам, музыкантов он объявил «глашатаями шайтана», а женщины, по его мнению, «самки», которым следует сидеть отдельно. Можно было бы посмеяться, но не получается. Потому что таких историй становится слишком много.
После того как видео с жетысайского застолья разлетелось по социальным сетям, на 66-летнего мужчину завели уголовное дело. Полиция усмотрела в его высказываниях признаки разжигания религиозной и социальной розни и начала досудебное расследование. Ранее свое слово высказало Духовное управление мусульман Казахстана. Муфтият отдельно объяснил, что ислам не запрещает музыку целиком, а унижение женщин и оскорбление представителей искусства недопустимы.
Казалось бы, все сделали правильно. Проповедник сказал лишнее – государство, муфтият и общество отреагировали. Но есть одна проблема. Это уже не первый случай, когда религиозная риторика начинает превращаться в публичное издевательство над здравым смыслом. В последние годы казахстанские социальные сети постепенно превратились в своеобразную энциклопедию религиозного мракобесия.
Один деятель рассказывал, что аптека – это изобретение мусульман.
Другой связывал костюмы с людьми нетрадиционной сексуальной ориентации. В Актобе недавно был осужден молодой человек, который заявил, что домбра является гениталиями дьявола.
Даже представить сложно, сколько поколений казахов, включая композиторов, акынов и исполнителей, теперь должны пересмотреть свои отношения с национальным инструментом. Но особенно показательной стала история с «долгом» умершего за непрочитанный намаз. В марте 2025 года в социальных сетях появилось видео проповеди, в которой мужчина подсчитал, что за 50 лет жизни человека, не совершавшего намаз, необходимо выплатить около 18 миллионов тенге. Расчет был произведен практически как бухгалтерский баланс: 50 лет, количество дней, пять молитв в сутки и определенная сумма милостыни (садака).
Духовное управление мусульман Казахстана тогда попыталось объяснить ситуацию. Да, пожертвование от имени умершего в определенных случаях возможно, однако это не означает автоматического прощения всех его грехов. То есть даже муфтият был вынужден объяснять очевидное: у загробной жизни нет кассы, где можно оплатить задолженность банковской картой.
Это уже индустрия
Самое неприятное во всей этой истории заключается в том, что речь идет не о нескольких эксцентричных дедушках с микрофонами. Подобные проповедники получили аудиторию. Они заполнили социальные сети. Их видео собирают десять тысяч просмотров. Их приглашают на мероприятия. Они ездят по стране с лекциями. Их слушают тысячи людей. То есть постепенно формируется целая индустрия. И они прекрасно знают, что делать. Эти деятели дают человеку простые ответы на сложные вопросы.
Почему современный мир такой сложный? Потому что вокруг слишком много греха.
Почему женщины хотят самостоятельно решать, как им жить? Потому что нарушены правила.
Почему молодежь слушает музыку? Потому что ее сбивают с пути.
Почему люди носят определенную одежду? Потому что это связано с неправильными ценностями.
Почему кто-то не совершал намаз? Значит, после смерти у него остался долг.
И на каждую проблему находится человек с микрофоном, готовый объяснить, что именно запрещено. Именно простота всегда хорошо продается. Особенно когда отпускают под видом истины.
Самое опасное вовсе не религия
Здесь необходимо сделать важную оговорку. Проблема не в исламе.
И уж точно не в верующих людях. Казахстан – страна с огромным количеством религиозных людей, которые спокойно исповедуют свою веру, воспитывают детей, работают, помогают другим и при этом не считают необходимым объяснять соседям, что им запрещено слушать, носить или говорить.
Проблема начинается там, где человек решает, что его личное понимание религии должно стать общественным законом.
А еще хуже, когда он начинает унижать тех, кто думает иначе.
Потому что после музыки «проповедник» неизбежно добирается до одежды. Затем до женщин, после них начинает исправлять культуру, образование и историю. А дальше выясняется, что практически все окружающее общество живет неправильно. И тогда речь уже не о религии – о власти.
Казахстан слишком долго смеялся
Есть еще одна неприятная вещь. Мы привыкли воспринимать подобные истории как курьезы. Но мракобесие начинается именно так – с ощущения, что это просто смешно. Сначала общество смеется над чудаком. Потом чудак становится блогером. Потом собирает аудиторию. Потом его начинают приглашать на мероприятия. Потом он получает деньги. Потом вокруг него возникает сообщество.
А потом выясняется, что он уже не один считает женщин «самками», домбру – инструментом дьявола, а современную жизнь сплошным грехом. И тогда смеяться становится поздно.
Государство должно решить, что оно защищает
В Казахстане любят говорить о светском государстве. Это записано в Конституции. Государство гарантирует свободу совести и вероисповедания.
Однако светское государство не то, которое борется с религией. Это государство, которое не позволяет одной системе убеждений поставить себя выше закона и прав других граждан. В этом смысле нынешняя ситуация хороший тест для государства. Необходимо защищать не только верующих от оскорблений. Нужно защищать и неверующих. И женщин. И музыкантов. И людей искусства. И национальную культуру. И право человека просто жить, не получая каждый день инструкцию от очередного интернет-пророка. Потому что свобода вероисповедания заканчивается там, где начинается принуждение и унижение другого человека.
А свобода слова заканчивается там, где начинается ответственность за нарушение закона. Это довольно простые правила. Увы, но приходится снова и снова их объяснять.
Может, пора перестать догонять?
В обществе уже звучат предложения последовать примеру Таджикистана и жестче регулировать религиозную деятельность. К таким инициативам можно относиться по-разному. Любой запрет вообще-то опасный инструмент, которым очень легко начать пользоваться против всех неудобных.
Но есть и другая крайность: делать вид, что ничего не происходит. Пока государство размышляет, где провести границу, эту границу активно проводят за него. Проповедники проводят ее между «правильными» и «неправильными» женщинами. Между «правильной» и «неправильной» одеждой. Между «правильной» и «неправильной» музыкой. Между «правильной» и «неправильной» культурой. И однажды может оказаться, что в этой системе координат неправильным окажется большинство общества.
У нас уже есть две крайности
Казахстану сегодня приходится одновременно отбиваться от двух разных, но удивительно похожих по своей природе радикализмов.
С одной стороны, это поклонники так называемого «русского мира», которые готовы объяснять Казахстану, почему он якобы не вполне самостоятельная страна. С другой – расположились религиозные радикалы, которые готовы объяснять казахстанцам, какой должна быть их культура, одежда, музыка и семейная жизнь. Обе группы предлагают примерно одно и то же: не думайте сами, поскольку мы уже подумали за вас.
И обе группы одинаково плохо относятся к свободному человеку, который предпочитает самостоятельно выбирать язык, культуру, музыку, религию и будущее. Поэтому вопрос гораздо серьезнее, чем судьба одного жетысайца.
Кто выключает свет?
Казахстан вроде стремится быть современной, цифровой, открытой миру, привлекать инвестиции, развивать образование, технологии и туризм.
Однако в публичном пространстве все чаще появляются люди, которые предлагают двигаться в противоположную сторону: назад, к запретам, страху и бесконечному поиску греха.
Можно сколько угодно строить цифровую экономику. Можно запускать искусственный интеллект. Можно говорить о Казахстане как о региональном технологическом хабе.
Но если параллельно позволено десяткам миссионеров объяснять тысячам людей, что домбра – это дьяволщина, женщины – «самки», а музыка есть пособничество шайтану, возникает довольно простой вопрос: а в какую сторону мы вообще идем?
Мракобесие не появляется внезапно. Оно приходит маленькими порциями – в роликах, лекциях, проповедях, «советах», запретах и безобидных на первый взгляд заявлениях.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
