Туран без границ: зачем мадьярам и тюркским народам нужен курултай

С 14 по 17 авгу­ста в Мажар­стане вновь про­шел курул­тай тюрк­ских наро­дов – мас­штаб­ный этно­фо­рум, кото­рый фонд «Мадь­яр-Туран» про­во­дит раз в два года. Для посто­ян­ных участ­ни­ков мно­гое выгля­де­ло при­выч­но: те же юрты, кон­ные состя­за­ния, ремес­лен­ные ряды, музы­ка, наци­о­наль­ные костю­мы, науч­ные дис­кус­сии и бес­ко­неч­ные раз­го­во­ры о про­шлом, насто­я­щем и буду­щем Турана.

Но одно суще­ствен­ное обсто­я­тель­ство изме­ни­лось: в этом году деле­га­тов курул­тая не при­ни­ма­ли в пар­ла­мен­те Мажарстана.

Еще два года назад участ­ни­ки фору­ма зани­ма­ли места в депу­тат­ском зале. «Засе­да­ние» моде­ри­ро­вал вице-спи­кер Шан­дор Лежак, а на три­бу­ну выхо­ди­ли руко­во­ди­те­ли Тюрк­ско­го сове­та, Меж­ду­на­род­ной тюрк­ской ака­де­мии, ТЮРКСОЙ и мини­стры куль­ту­ры стран-участ­ниц. Сам факт про­ве­де­ния подоб­но­го меро­при­я­тия в одном из самых сим­во­лич­ных госу­дар­ствен­ных зда­ний Мажар­ста­на при­да­вал курул­таю допол­ни­тель­ный поли­ти­че­ский вес. Теперь пар­ла­мент­ской части про­грам­мы не было.

Поче­му? Офи­ци­аль­но­го дра­ма­ти­че­ско­го объ­яс­не­ния это­му никто не давал. Воз­мож­но, новая пра­вя­щая пар­тия «Тиса» пока про­сто при­смат­ри­ва­ет­ся к фон­ду «Мадь­яр-Туран» и пыта­ет­ся опре­де­лить соб­ствен­ное отно­ше­ние к его дея­тель­но­сти. Воз­мож­но, речь идет лишь об изме­не­нии про­то­ко­ла. Но поли­ти­че­ский ланд­шафт стра­ны дей­стви­тель­но изменился.

Андраш Биро, пре­зи­дент фон­да «Мадь­яр-Туран» и глав­ный дви­га­тель курул­тая, прак­ти­че­ски сра­зу после при­хо­да «Тисы» к вла­сти высту­пил с офи­ци­аль­ным заяв­ле­ни­ем: неза­ви­си­мо от того, кто воз­глав­ля­ет стра­ну, он и его сто­рон­ни­ки наме­ре­ны про­дол­жать рабо­ту по сбли­же­нию Мажар­ста­на с тюрк­ски­ми стра­на­ми. И это заяв­ле­ние выгля­дит вполне логич­ным, если посмот­реть, во что за про­шед­шие годы пре­вра­тил­ся курул­тай. Он дав­но пере­стал быть про­сто боль­шим этно­гра­фи­че­ским празд­ни­ком с коня­ми, юрта­ми, стрель­бой из лука и наци­о­наль­ны­ми костю­ма­ми. За кра­соч­ным фаса­дом рабо­та­ет серьез­ная систе­ма науч­ных и куль­тур­ных кон­так­тов. Меня­ют­ся темы науч­ных докла­дов, при­ез­жа­ют новые иссле­до­ва­те­ли и спе­ци­а­ли­сты, но сама зада­ча оста­ет­ся преж­ней: изу­чать общую исто­рию, сопо­став­лять архео­ло­ги­че­ские мате­ри­а­лы, искать куль­тур­ные парал­ле­ли и созда­вать про­стран­ство для пря­мо­го обще­ния уче­ных из раз­ных стран.

 

Машина времени для молодежи

Пре­зи­дент Демо­кра­ти­че­ско­го сою­за татар Румы­нии Наим Бел­гин счи­та­ет, что зна­че­ние Бугац­ко­го курул­тая зна­чи­тель­но шире соб­ствен­но науч­ной или куль­тур­ной про­грам­мы. По его мне­нию, форум осо­бен­но важен для тюрк­ской моло­де­жи, живу­щей в Евро­пе. Он напо­ми­на­ет ей о наци­о­наль­ных кор­нях, про­буж­да­ет инте­рес к исто­рии, куль­ту­ре и род­но­му языку.эпоху

Курул­тай, гово­рит Бел­гин, слов­но маши­на вре­ме­ни пере­но­сит моло­дых людей в эпо­ху, когда обы­чаи, язык и наци­о­наль­ные осо­бен­но­сти были есте­ствен­ной и вос­тре­бо­ван­ной частью повсе­днев­ной жиз­ни. И дает им воз­мож­ность зано­во открыть соб­ствен­ную культуру.

Это, пожа­луй, одна из самых важ­ных функ­ций Буга­ца. Пото­му что в Юрт­гра­де моло­дой чело­век может не про­сто про­чи­тать о сво­ей исто­рии в учеб­ни­ке. Он может уви­деть юрту, услы­шать музы­ку, попро­бо­вать ремес­ло, посмот­реть на кон­ные состя­за­ния, пого­во­рить с чело­ве­ком, кото­рый при­е­хал из дру­гой стра­ны и при этом неожи­дан­но зна­ет те же пес­ни, игра­ет на похо­жем инстру­мен­те или рас­ска­зы­ва­ет о тех же традициях.

Исто­рия здесь пере­ста­ет быть абстракт­ной. Она начи­на­ет раз­го­ва­ри­вать с тобой лично.

 

Домбра, которая пересекла границу

Осо­бен­но пока­за­те­лен в этом смыс­ле при­мер этно­му­зы­кан­та Абза­ла Арык­ба­е­ва из семей­но­го дуэ­та «Арқай­ым». На курул­тай он при­ез­жа­ет с 2010 года. За эти годы его музы­ка ока­за­лась свое­об­раз­ным куль­тур­ным мостом меж­ду Казах­ста­ном и Мажарстаном.

Абзал не толь­ко высту­пал перед мадь­яр­ской пуб­ли­кой, но и сумел увлечь дом­брой мест­ную моло­дежь. Неко­то­рые моло­дые мадь­я­ры нача­ли само­сто­я­тель­но осва­и­вать инстру­мент, а инте­рес к казах­ской музы­ке посте­пен­но вышел за пре­де­лы кон­церт­ной сцены.

Огром­ный вклад в этот про­цесс внес и ансамбль «Туран», в соста­ве кото­ро­го Абзал впер­вые при­е­хал в Мажар­стан. К сожа­ле­нию, в этом году тура­нов­цы не смог­ли участ­во­вать в форуме.

По сло­вам Абза­ла, самое инте­рес­ное заклю­ча­ет­ся в том, что меж­ду казах­ской и мадь­яр­ской музы­кой и фольк­ло­ром про­сле­жи­ва­ют­ся явные парал­ле­ли. Теперь дело за спе­ци­а­ли­ста­ми – музы­ко­ве­да­ми, этно­гра­фа­ми, исто­ри­ка­ми, кото­рые мог­ли бы систем­но иссле­до­вать эти сов­па­де­ния. А неко­то­рые инстру­мен­ты, сме­ет­ся Абзал, вооб­ще мож­но под­ме­нить, и мало кто заме­тит разницу.

Шут­ка шут­кой, но имен­но такие наблю­де­ния и ста­но­вят­ся отправ­ной точ­кой для серьез­но­го науч­но­го иссле­до­ва­ния. Пото­му что когда музы­кант гово­рит о сход­стве мело­ди­ки или инстру­мен­тов, архео­лог может искать мате­ри­аль­ные под­твер­жде­ния, исто­рик – пись­мен­ные сви­де­тель­ства, а этно­граф – парал­ле­ли в обря­дах и тра­ди­ци­ях. Так посте­пен­но фольк­лор пре­вра­ща­ет­ся в пред­мет исследования.

 

Мадьярский всадник и кыргызский воин

Еще одна оче­вид­ная точ­ка пере­се­че­ния, без­услов­но, воин­ская куль­ту­ра. Хра­ни­тель воин­ских тра­ди­ций и кас­ка­дер из Кыр­гыз­ста­на Фар­хат Коси­мов обра­ща­ет вни­ма­ние на сход­ство мадь­яр­ско­го воен­но­го искус­ства с воен­ны­ми тра­ди­ци­я­ми кочев­ни­ков Вели­кой степи.

Впро­чем, здесь, как гово­рит­ся, даже спе­ци­а­ли­сты не обя­за­тель­ны – мно­гое вид­но нево­ору­жен­ным гла­зом. В цен­тре мадь­яр­ской воен­ной рекон­струк­ции нахо­дят­ся кони. В арсе­на­ле у них луки, стре­лы, копья, саб­ли. Одеж­да, эле­мен­ты защит­но­го сна­ря­же­ния и сама мане­ра веде­ния боя уди­ви­тель­но напо­ми­на­ют тра­ди­ции степ­ных народов.

Фар­хат при­во­дит почти нагляд­ный при­мер: кыр­гыз­ско­го вои­на в пол­ном бое­вом обла­че­нии отли­чить от мадь­яр­ско­го всад­ни­ка прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Раз­ве что по лицу. И сно­ва воз­ни­ка­ет тот же вопрос: отку­да эти парал­ле­ли? Исто­ри­ки, архео­ло­ги и антро­по­ло­ги могут спо­рить о путях мигра­ций, кон­так­тах пле­мен и сте­пе­ни вза­им­но­го вли­я­ния. Но в Буга­це эти вопро­сы при­об­ре­та­ют неожи­дан­но живое измерение.

Ты про­сто смот­ришь на всад­ни­ка, воору­жен­но­го луком и саб­лей, и пони­ма­ешь, что где-то очень дале­ко от него – в Казах­стане, Кыр­гыз­стане, Мон­го­лии или дру­гих реги­о­нах Вели­кой сте­пи – подоб­ная кар­ти­на выгля­де­ла бы совер­шен­но естественно.

 

Курултай как сеть контактов

Имен­но поэто­му фонд «Мадь­яр-Туран» сего­дня зани­ма­ет­ся гораз­до боль­шим, чем орга­ни­за­ци­ей фести­ва­ля. Курул­тай созда­ет ком­му­ни­ка­цию меж­ду уче­ны­ми, музы­кан­та­ми, спортс­ме­на­ми, ремес­лен­ни­ка­ми, пред­при­ни­ма­те­ля­ми и пред­ста­ви­те­ля­ми раз­лич­ных тюрк­ских народов.

Здесь зна­ко­мят­ся люди, кото­рые в обыч­ной жиз­ни мог­ли бы нико­гда не встре­тить­ся. Здесь моло­дой мадь­яр учит­ся играть на дом­б­ре по видео казах­стан­ско­го музы­кан­та. Здесь девуш­ка из Мажар­ста­на изу­ча­ет казах­ский язык, осва­и­ва­ет кобыз и воз­вра­ща­ет­ся после уче­бы в Тур­ке­стане с наме­ре­ни­ем зани­мать­ся раз­ви­ти­ем казах­ско-мадь­яр­ских отно­ше­ний. Здесь моло­дые люди из Тур­ции при­ез­жа­ют в Бугац с дом­брой и рас­ска­зы­ва­ют о сво­их пред­ках. Здесь иссле­до­ва­те­ли обсуж­да­ют архео­ло­гию гун­нов, воен­ное дело Тюрк­ско­го кага­на­та, шаман­ские тра­ди­ции и десят­ки дру­гих тем. И здесь же мадь­яр­ские всад­ни­ки осва­и­ва­ют кок­пар, ауда­ры­спақ и джигитовку.

Полу­ча­ет­ся доволь­но необыч­ная кон­струк­ция: исто­рия одно­вре­мен­но изу­ча­ет­ся в науч­ных шат­рах и вос­про­из­во­дит­ся на гла­зах у тысяч зрителей.

 

Парламент ушел – курултай остался

На этом фоне отсут­ствие при­е­ма в пар­ла­мен­те в нынеш­нем году выгля­дит ско­рее вопро­сом поли­ти­че­ской пау­зы, чем кон­цом про­ек­та. Новая пра­вя­щая пар­тия «Тиса», оче­вид­но, еще фор­ми­ру­ет свое отно­ше­ние к дея­тель­но­сти фон­да и к самой идее куль­тур­но­го сбли­же­ния Мажар­ста­на с тюрк­ским миром.

Но курул­тай за это вре­мя уже успел стать само­сто­я­тель­ным явле­ни­ем. Его суще­ство­ва­ние боль­ше не зави­сит исклю­чи­тель­но от одно­го поли­ти­че­ско­го реше­ния или одно­го госу­дар­ствен­но­го учре­жде­ния. Имен­но поэто­му заяв­ле­ние Андра­ша Биро после сме­ны вла­сти зву­чит доста­точ­но уве­рен­но: рабо­та будет про­дол­же­на неза­ви­си­мо от того, кто нахо­дит­ся у власти.

В кон­це кон­цов, за годы суще­ство­ва­ния курул­тая сфор­ми­ро­ва­лась соб­ствен­ная сеть чело­ве­че­ских свя­зей. А такие свя­зи гораз­до труд­нее отме­нить, чем при­ем в пар­ла­мен­те. Тем более что речь идет уже не толь­ко о поли­ти­ке. Речь о музы­ке, язы­ке, исто­рии, архео­ло­гии, воин­ских тра­ди­ци­ях, ремес­лах и что, воз­мож­но, самое глав­ное – о моло­де­жи, кото­рая пыта­ет­ся понять, отку­да она пришла.

Курул­тай дает ей воз­мож­ность не про­сто услы­шать ответ, а уви­деть его соб­ствен­ны­ми гла­за­ми. И если фонд «Мадь­яр-Туран» дей­стви­тель­но ста­вит перед собой зада­чу сбли­же­ния тюрк­ских наро­дов, то, воз­мож­но, самая серьез­ная часть этой рабо­ты про­ис­хо­дит вовсе не на офи­ци­аль­ных три­бу­нах. Она про­ис­хо­дит воз­ле кост­ра, в юрте, у куз­ни­цы, на кон­ной арене или за музы­каль­ным инстру­мен­том. Порой кажет­ся, что для стро­и­тель­ства Тура­на доста­точ­но одной домбры.

Қай­рат Қайкенұлы,«D»