Последнее совместное заседание Сената и Мажилиса с участием Президента Касым-Жомарта Токаева, естественно, сразу же признано историческим. Ведь Казахстан попрощался с двухпалатным парламентом, просуществовавшим почти три десятилетия. С 1 июля страна перешла к новой модели законодательной власти – однопалатному парламенту Құрылтай.
Событие вроде как действительно знаковое. Меняется не просто государственный институт. Меняется сама архитектура политической системы. Однако внимание привлекло вовсе не это.
Исторический момент прошел удивительно тихо. Без праздничных концертов. Без бесконечных документальных фильмов о судьбоносном выборе народа. Без привычных телевизионных марафонов и торжественных спецвыпусков. Даже информационное сопровождение оказалось на редкость скромным: ни масштабной прямой трансляции для всей страны, ни привычного потока восторженных комментариев. Следить за происходящим могли в основном журналисты парламентского пула, тогда как большинство казахстанцев узнавали новости уже постфактум.
И, пожалуй, именно эта сдержанность стала главным символом происходящего. Еще несколько лет назад подобный день наверняка превратился бы в настоящий государственный спектакль. Эфир заполнили бы концерты, фильмы, круглые столы и бесконечные сюжеты, где политологи, чиновники и общественные деятели соревновались бы в подборе эпитетов. Зрителям вновь напомнили бы о «выдающемся политике международного масштаба», «основателе независимого государства», «мудрейшем руководителе» и прочих обязательных формулах официального политического словаря. Тогда казалось, что без очередной порции осанн ни одна государственная реформа просто не могла вступить в силу.
Теперь все выглядело иначе. Возможно, дело в самом Касым-Жомарте Токаеве. За десятилетия дипломатической работы он, похоже, усвоил простую истину: чем меньше театральных декораций при принятии государственных решений, тем лучше.
Сам глава государства, выступая на последнем совместном заседании палат, заявил, что страна не просто завершает очередную парламентскую сессию, а подводит черту под целой эпохой отечественной государственности и открывает новую главу своей истории. Пожалуй, с этим трудно спорить. Почти тридцать лет Сенат и Мажилис были неотъемлемой частью политической конструкции Казахстана. Теперь эта модель остается в учебниках истории.
Логика реформы выглядит вполне понятной. Однопалатный парламент вовсе не политическая экзотика. По такой модели работают законодательные органы развитых стран Европы: вот тройка самых успешных из них – Швеция, Дания, Финляндия. Меньше согласований, меньше дублирования функций, быстрее принятие решений, понятнее ответственность. По крайней мере, именно так выглядит теория.
Но теория и практика далеко не всегда совпадают. Главный вопрос сегодня вовсе не в количестве парламентских палат. Главный вопрос – станет ли новый Құрылтай тем местом, где действительно рождается политика.
За почти тридцать лет существования двухпалатного парламента большинство рядовых казахстанцев, к сожалению, так и не увидели в нем площадку, где сталкиваются разные взгляды, ведутся принципиальные дискуссии и решается судьба законопроектов. В общественном сознании парламент чаще воспринимался как орган, оформляющий уже принятые решения, чем как самостоятельный центр политической жизни. Исключения были, но именно как исключения. Поэтому общество сегодня ждет не столько новой схемы государственного устройства, сколько новой политической культуры. Чтобы законы рождались в дискуссиях, а не становились формальностью после заранее известных результатов голосования. Чтобы парламент наконец перестал быть местом единогласия и стал местом ответственности.
В ближайшие два месяца Казахстану предстоит пройти необычный переходный период. Президент объявит выборы в новый Құрылтай, после его формирования Правительство сложит полномочия, а глава государства с согласия нового парламента назначит вице-президента, новый состав Кабинета министров и других высших должностных лиц. Кроме того, предстоит переназначение генерального прокурора, председателя Национального банка, председателя Верховного суда, председателя Высшего судебного совета и уполномоченного по правам человека.
Возникает и вполне практический вопрос: кто будет принимать законы, если они срочно понадобятся до избрания нового парламента? Министерство юстиции пояснило, что Конституция предусматривает два механизма. Президент сможет издавать указы, имеющие силу закона, а в предусмотренных Основным законом случаях аналогичные временные акты сможет принимать правительство. То есть старая система уже ушла, а новая только начинает складываться. Возможно, именно поэтому прощание с двухпалатным парламентом прошло так спокойно. Люди редко испытывают сильные эмоции по поводу институтов, влияние которых не слишком ощущали в собственной повседневной жизни.
Если новый Құрылтай окажется тем же парламентом, только с другим названием, нынешняя реформа довольно быстро превратится в очередную страницу политической хроники. Но если он действительно станет местом, где спорят, убеждают, ошибаются, признают ошибки, меняют законопроекты под давлением аргументов, а не «подсказке» сверху, тогда нынешний день действительно войдет в историю.
Можно изменить Конституцию. Можно переименовать парламент. Но если в его стенах по-прежнему будут звучать главным образом аплодисменты, а не разные мнения, историю однажды снова придется начинать с очередной реформы.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
