На заседании Евразийского экономического союза Казахстан и Россия подписали соглашение о валютном свопе между Национальным банком РК и Банком России. Новость прошла относительно тихо, хотя речь идет об инструменте, который способен повлиять на финансовые отношения двух стран на годы вперед. Максимальный объем соглашения составил 225 миллиардов тенге или 35 миллиардов рублей. Формально речь идет о техническом механизме поддержки ликвидности. Однако за сухими формулировками скрываются и экономические, и политические последствия.
Что такое валютный своп
Если отбросить сложную финансовую терминологию, валютный своп напоминает взаимную страховку между центральными банками. В случае необходимости Национальный банк Казахстана сможет получить рубли напрямую от Банка России, а российский регулятор тенге от Казахстана. Через определенный срок стороны обязуются провести обратный обмен по заранее согласованным условиям. Иными словами, если на рынке возникнет дефицит рублей для обслуживания торговых операций, казахстанские финансовые институты смогут получить доступ к российской валюте без дополнительного давления на валютный рынок. Аналогичный механизм будет доступен и российской стороне. Подобные соглашения существуют между многими государствами мира и сами по себе не являются чем-то необычным.
Почему это выгодно
Россия остается одним из крупнейших торговых партнеров Казахстана. По итогам последних лет товарооборот между странами измеряется десятками миллиардов долларов. Для бизнеса своп означает более простой доступ к национальным валютам и возможность проводить часть расчетов без использования доллара или евро. В условиях санкций и ограничений на международные платежи это может оказаться удобным инструментом для компаний по обе стороны границы. Кроме того, наличие такой линии позволяет центральным банкам быстрее реагировать на возможные кризисные ситуации и дефицит ликвидности. Фактически речь идет о своеобразной финансовой подушке безопасности, которую можно использовать в случае необходимости.
Где начинаются вопросы
Однако соглашение вызывает и вполне закономерные опасения. Главный вопрос связан с постепенным ростом роли рубля в расчетах между двумя странами. Чем больше объем торговли и финансовых операций завязан на российскую валюту, тем сильнее Казахстан оказывается зависим от состояния российской экономики и решений Банка России. Если рубль сталкивается с резкими колебаниями курса, последствия могут быстрее передаваться и казахстанскому рынку. Еще один чувствительный момент, конечно же, санкции. Хотя сам механизм валютного свопа не нарушает международных ограничений, углубление финансовых связей с российской банковской системой неизбежно привлекает внимание западных регуляторов. Казахстан уже несколько лет пытается сохранять баланс между стратегическим партнерством с Россией и сотрудничеством с западными рынками. Любые новые финансовые механизмы в этой сфере будут внимательно изучаться внешними партнерами.
Насколько это серьезно
Пока говорить о каком-либо финансовом поглощении или формировании общей валютной зоны преждевременно. Объем соглашения выглядит значительным, но для масштабов экономики Казахстана он не является критическим. Кроме того, своп не означает автоматического обмена всей суммы. Это лишь возможность воспользоваться средствами при необходимости. По сути, стороны договорились не о создании нового финансового союза, а о дополнительном канале взаимной поддержки.
Однако политический сигнал выглядит куда более заметным, чем экономический. На фоне санкционного давления, разговоров о диверсификации внешней торговли и поиске новых рынков Казахстан и Россия демонстрируют готовность укреплять сотрудничество не только в сфере торговли и энергетики, но и в финансовом секторе. Поэтому главный вопрос заключается не в том, будут ли использованы эти 225 миллиардов тенге, а в том, станет ли нынешний своп первым шагом к более глубокой интеграции финансовых систем двух стран. Пока это выглядит как страховочный механизм. Но история международных отношений показывает: многие крупные процессы начинаются именно с таких «технических» соглашений.
Арлан Икрам, «D»
