Мат под протокол

Казах­стан­цев хотят штра­фо­вать за ругань в интернете

Пре­мьер-министр Олжас Бек­те­нов анон­си­ро­вал появ­ле­ние адми­ни­стра­тив­ной ответ­ствен­но­сти за нецен­зур­ную брань в интер­не­те. Соот­вет­ству­ю­щие поправ­ки в Кодекс об адми­ни­стра­тив­ных пра­во­на­ру­ше­ни­ях пла­ни­ру­ют вне­сти в Парла­мент уже в бли­жай­шее время.

На пер­вый взгляд идея выгля­дит неод­но­знач­но. Мно­гие навер­ня­ка вос­при­мут ее как оче­ред­ную попыт­ку госу­дар­ства занять­ся вос­пи­та­ни­ем граж­дан и регу­ли­ро­вать то, что люди пишут в соци­аль­ных сетях. Одна­ко про­бле­ма, на кото­рую ука­зы­ва­ют авто­ры ини­ци­а­ти­вы, суще­ству­ет и отри­цать ее ста­но­вит­ся все сложнее.

Еще десять лет назад пуб­лич­ная нецен­зур­ная брань счи­та­лась чем-то мар­ги­наль­ным. Сего­дня мат в ком­мен­та­ри­ях, стри­мах и бло­гах фак­ти­че­ски стал частью повсе­днев­но­го язы­ка. При­чем речь уже дав­но не толь­ко о взрос­лых муж­чи­нах, выяс­ня­ю­щих отно­ше­ния под ново­стя­ми. Обсцен­ная лек­си­ка все чаще зву­чит в эфи­рах под­рост­ков, вклю­чая дево­чек-школь­ниц, для кото­рых исполь­зо­ва­ние креп­ких выра­же­ний ста­ло едва ли не при­зна­ком рас­ко­ван­но­сти и совре­мен­но­сти. Осо­бен­но пока­за­тель­ной ста­ла исто­рия, про­изо­шед­шая недав­но в Алма­ты. Во вре­мя одно­го из пси­хо­ло­ги­че­ских тре­нин­гов коуч пред­ло­жи­ла участ­ни­цам исполь­зо­вать гряз­ную брань в каче­стве эмо­ци­о­наль­ной раз­груз­ки. Сре­ди при­сут­ство­вав­ших были жен­щи­ны в хиджа­бах, пози­ци­о­ни­ро­вав­шие себя как глу­бо­ко веру­ю­щие люди. Одна­ко пред­ло­же­ние не вызва­ло ни воз­му­ще­ния, ни про­те­ста. Напро­тив, зал эмо­ци­о­наль­но под­дер­жал эту свое­об­раз­ную «тера­пию». Для мно­гих наблю­да­те­лей имен­но этот эпи­зод стал сим­во­лом того, насколь­ко дале­ко зашла нор­ма­ли­за­ция того, что еще недав­но счи­та­лось недо­пу­сти­мым в пуб­лич­ном пространстве.

На этом фоне Пра­ви­тель­ство пред­ла­га­ет рас­про­стра­нить дей­ствие ста­тьи о мел­ком хули­ган­стве и на онлайн-плат­фор­мы. Сей­час ста­тья 434 КоАП преду­смат­ри­ва­ет ответ­ствен­ность за нецен­зур­ную брань в обще­ствен­ных местах, оскор­би­тель­ное при­ста­ва­ние к граж­да­нам и дру­гие дей­ствия, демон­стри­ру­ю­щие неува­же­ние к окру­жа­ю­щим. Нака­за­ние уже суще­ству­ет: штраф в раз­ме­ре 20 месяч­ных рас­чет­ных пока­за­те­лей, обще­ствен­ные рабо­ты от 20 до 60 часов либо адми­ни­стра­тив­ный арест на срок от пяти до пят­на­дца­ти суток. Теперь ана­ло­гич­ные нор­мы хотят при­ме­нять и к вир­ту­аль­но­му про­стран­ству. Пово­дом для обсуж­де­ния ста­ли обра­ще­ния депу­та­тов, потре­бо­вав­ших дать пра­во­вую и эти­че­скую оцен­ку слу­ча­ям пуб­лич­но­го исполь­зо­ва­ния нецен­зур­ной бра­ни на раз­лич­ных тре­нин­гах и меро­при­я­ти­ях, кото­рые пози­ци­о­ни­ру­ют­ся как обра­зо­ва­тель­ные или просветительские.

В ответ Бек­те­нов подроб­но рас­ска­зал не толь­ко о буду­щих штра­фах, но и о попыт­ках наве­сти поря­док в самой инду­стрии коучин­га. По его сло­вам, в стране уже дей­ству­ет про­фес­си­о­наль­ный стан­дарт «Коучин­го­вая дея­тель­ность», утвер­жден­ный в кон­це про­шло­го года. Он преду­смат­ри­ва­ет ква­ли­фи­ка­ци­он­ные тре­бо­ва­ния для спе­ци­а­ли­стов по девя­ти направ­ле­ни­ям коучин­га. Соглас­но доку­мен­ту, про­фес­си­о­наль­ный коуч дол­жен иметь выс­шее обра­зо­ва­ние и под­твер­жден­ную сер­ти­фи­ка­цию. В Казах­стане при­зна­ют­ся меж­ду­на­род­ные сер­ти­фи­ка­ты таких орга­ни­за­ций, как ICF и ACU. Кро­ме того, спе­ци­а­лист обя­зан регу­ляр­но повы­шать ква­ли­фи­ка­цию и про­хо­дить не менее 40 часов про­филь­но­го обу­че­ния каж­дые три года.

Пре­мьер так­же напом­нил, что коучи обя­за­ны соблю­дать про­фес­си­о­наль­ные эти­че­ские кодек­сы и несут лич­ную ответ­ствен­ность за каче­ство и содер­жа­ние сво­их услуг. Парал­лель­но вла­сти раз­ра­ба­ты­ва­ют отдель­ный Эти­че­ский кодекс меди­а­то­ров, кото­рый, как пред­по­ла­га­ет­ся, дол­жен укреп­лять куль­ту­ру ува­жи­тель­но­го общения.

Отдель­ный блок отве­та Пра­ви­тель­ства был посвя­щен вос­пи­та­тель­ной рабо­те. По дан­ным каби­не­та мини­стров, толь­ко про­фи­лак­ти­че­ских мате­ри­а­лов о пра­во­на­ру­ше­ни­ях и куль­ту­ре пове­де­ния в СМИ и соци­аль­ных сетях было опуб­ли­ко­ва­но более 4,7 тыся­чи. Еще сот­ни пуб­ли­ка­ций вышли на теле­ви­де­нии, интер­нет-пло­щад­ках и в печат­ной прессе.

Кро­ме того, госу­дар­ство про­дол­жа­ет финан­си­ро­вать гран­то­вые про­ек­ты для СМИ и непра­ви­тель­ствен­ных орга­ни­за­ций, свя­зан­ные с моло­деж­ной поли­ти­кой, пат­ри­о­ти­че­ским вос­пи­та­ни­ем, попу­ля­ри­за­ци­ей обра­зо­ва­ния и про­фи­лак­ти­кой правонарушений.

Впро­чем, пред­по­ла­га­е­мые меры ожи­да­е­мо вызва­ли в обще­стве не толь­ко под­держ­ку, но и замет­ную долю скеп­си­са. В соци­аль­ных сетях почти сра­зу появи­лись иро­нич­ные ком­мен­та­рии о том, что Пра­ви­тель­ство яко­бы нашло новый источ­ник попол­не­ния бюджета.

«Пра­ви­тель­ство нашло новый источ­ник дохо­дов – теперь будут штра­фо­вать за мат в соц­се­тях», – язвят поль­зо­ва­те­ли. Неко­то­рые шут­ни­ки пошли еще даль­ше, заме­тив, что если ини­ци­а­ти­ва зара­бо­та­ет в пол­ную силу, то речь идет едва ли не о неис­чер­па­е­мом финан­со­вом ресур­се. Подоб­ные реак­ции неуди­ви­тель­ны: зна­чи­тель­ная часть обще­ства отно­сит­ся к новым запре­там с недо­ве­ри­ем и сомне­ва­ет­ся, что штра­фы спо­соб­ны решить про­бле­му куль­ту­ры общения.

Помо­жет ли новый запрет сде­лать интер­нет куль­тур­нее – вопрос откры­тый. Опыт пока­зы­ва­ет, что штра­фа­ми слож­но заста­вить людей гово­рить веж­ли­во. Но и делать вид, что про­бле­ма отсут­ству­ет, тоже уже не полу­ча­ет­ся. Когда обсцен­ная лек­си­ка ста­но­вит­ся нор­мой не толь­ко в ком­мен­та­ри­ях ано­ним­ных поль­зо­ва­те­лей, но и на тре­нин­гах лич­ност­но­го роста, где взрос­лые люди друж­но выкри­ки­ва­ют матер­ные сло­ва в поис­ках внут­рен­ней гар­мо­нии, спор о гра­ни­цах допу­сти­мо­го в пуб­лич­ном про­стран­стве пере­ста­ет быть исклю­чи­тель­но вопро­сом морали.

Нака­за­ния за брань в той или иной фор­ме суще­ству­ют во мно­гих стра­нах. В нашем слу­чае гораз­до тре­вож­нее куль­тур­ный дис­ба­ланс: часть обще­ства ярост­но спо­рит о длине юбок, рели­ги­оз­но­сти и «тра­ди­ци­он­ных цен­но­стях», а часть вполне спо­кой­но вос­при­ни­ма­ет матер­щи­ну как инстру­мент само­вы­ра­же­ния, тера­пии и даже лич­ност­но­го роста. И если госу­дар­ство дей­стви­тель­но реши­ло бороть­ся с этим явле­ни­ем, то глав­ный вопрос заклю­ча­ет­ся не в раз­ме­ре штра­фов, а в том, спо­соб­ны ли запре­ты вер­нуть ува­же­ние к сло­ву там, где оно дав­но пере­ста­ло счи­тать­ся ценностью.

Али Саматұ­лы, «D»