Рецепт Кажегельдина

Часть тре­тья, заклю­чи­тель­ная

(Окон­ча­ние. Нача­ло в преды­ду­щих номерах)

Что делать дальше

Быв­ший пре­мьер Аке­жан Каже­гель­дин о том, как Казах­ста­ну пере­стать быть про­сто постав­щи­ком сырья, зачем ему новые про­из­вод­ства и поче­му к 2029 году важ­нее успеть постро­ить рабо­та­ю­щую эко­но­ми­че­скую систе­му, чем уга­дать имя сле­ду­ю­ще­го поли­ти­че­ско­го цик­ла.

В пер­вых двух частях раз­го­во­ра с Elmedia Аке­жан Каже­гель­дин раз­би­рал про­шлое: при­ва­ти­за­цию, фор­ми­ро­ва­ние круп­но­го капи­та­ла, состо­я­ние энер­ге­ти­ки и исто­рию воз­вра­та акти­вов. В тре­тьей части раз­го­вор посте­пен­но пере­ме­ща­ет­ся из про­шло­го в будущее.

И вопрос здесь уже дру­гой: что Казах­ста­ну делать дальше?

У быв­ше­го пре­мье­ра на него есть доволь­но про­стая, хотя и весь­ма мас­штаб­ная кон­струк­ция. Стра­на, кото­рая при­вык­ла зара­ба­ты­вать преж­де все­го на том, что нахо­дит­ся под зем­лей, долж­на научить­ся зара­ба­ты­вать еще и на том, что она из это­го сырья делает.

Нефть – пере­ра­ба­ты­вать. Газ исполь­зо­вать не толь­ко как топ­ли­во, но и как сырье для химии и неф­те­хи­мии. Металл не про­сто добы­вать, а пре­вра­щать в про­дук­цию сле­ду­ю­щих пере­де­лов. Уран – посте­пен­но сопро­вож­дать соб­ствен­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми и про­из­вод­ством ядер­но­го топ­ли­ва. А сель­ское хозяй­ство изме­рять не коли­че­ством овец на паст­би­ще, а тем, сколь­ко мяса в ито­ге дое­ха­ло до поку­па­те­ля. Энер­ге­ти­ка при этом оста­ет­ся необ­хо­ди­мым усло­ви­ем всей кон­струк­ции. Но уже не глав­ным героем.

Стра­на долж­на пере­стать про­да­вать толь­ко то, что выкопала

Каже­гель­дин начи­на­ет прак­ти­че­ски с азов: если у стра­ны есть нефть, газ, уголь, уран, желез­ная руда, медь и алю­ми­ний, поче­му бы не попы­тать­ся зара­ба­ты­вать не толь­ко на их добы­че? Вопрос выгля­дит настоль­ко оче­вид­ным, что воз­ни­ка­ет дру­гой: поче­му за трид­цать с лиш­ним лет неза­ви­си­мо­сти Казах­стан так и не постро­ил в доста­точ­ном мас­шта­бе про­из­вод­ствен­ные цепоч­ки, кото­рые пре­вра­ща­ли бы соб­ствен­ное сырье в про­дук­цию с боль­шей добав­лен­ной стоимостью?

Нефть мож­но пере­ра­ба­ты­вать. Газ – отправ­лять не толь­ко в тру­бы, но и в неф­те­хи­мию. Уголь исполь­зо­вать не исклю­чи­тель­но как экс­порт­ный товар, но и в энер­ге­ти­ке и хими­че­ской про­мыш­лен­но­сти. Медь и алю­ми­ний пере­ра­ба­ты­вать глуб­же. Желез­ную руду пре­вра­щать сна­ча­ла в металл, а затем в гото­вую продукцию.

С ура­ном, счи­та­ет быв­ший пре­мьер, ситу­а­ция еще инте­рес­нее: стра­на уже зани­ма­ет важ­ное место на началь­ном эта­пе ядер­но­го топ­лив­но­го цик­ла, но может дви­гать­ся даль­ше. В этой логи­ке и появ­ля­ет­ся поня­тие эко­но­ми­че­ско­го суве­ре­ни­те­та. При­чем не в смыс­ле закрыть­ся от внеш­не­го мира и объ­явить ино­стран­ным парт­не­рам, что даль­ше мы как-нибудь сами. Наобо­рот. Внеш­ние парт­не­ры нуж­ны, как нуж­ны капи­тал, тех­но­ло­гии и рын­ки. Но конеч­ная зада­ча – научить­ся созда­вать внут­ри стра­ны зна­чи­тель­ную часть той самой добав­лен­ной сто­и­мо­сти. Ины­ми сло­ва­ми, речь не о том, что­бы мень­ше про­да­вать. Речь о том, что­бы про­да­вать боль­ше сделанного.

Мил­ли­он тонн алю­ми­ния вме­сто 240 тысяч

В каче­стве при­ме­ра Каже­гель­дин при­во­дит алю­ми­ний. По его сло­вам, Казах­стан спо­со­бен уве­ли­чить про­из­вод­ство при­мер­но с нынеш­них 240 тысяч тонн до мил­ли­о­на тонн. Но мил­ли­он тонн сам по себе ниче­го не реша­ет. Для это­го нуж­на инфра­струк­ту­ра, ста­биль­ная гене­ра­ция и, разу­ме­ет­ся, рынок.

Та же исто­рия с медью. Мож­но отправ­лять за гра­ни­цу сырье или про­дук­цию началь­ных пере­де­лов, а мож­но попы­тать­ся постро­ить внут­ри стра­ны более длин­ную про­из­вод­ствен­ную цепоч­ку. То же каса­ет­ся ста­ли. У Казах­ста­на есть желез­ная руда и уголь, а рядом доста­точ­но круп­ный потен­ци­аль­ный рынок: стра­ны Цен­траль­ной Азии, Афга­ни­стан, Иран. Поэто­му зада­ча в изло­же­нии Каже­гель­ди­на заклю­ча­ет­ся не столь­ко в том, что­бы выко­пать еще боль­ше руды или добыть еще боль­ше угля. Гораз­до важ­нее постро­ить вокруг это­го сырья про­из­вод­ство. Логи­ка про­стая: руда пре­вра­ща­ет­ся в металл, металл в изде­лие, изде­лие в экс­порт­ный товар. А вме­сте с ним появ­ля­ют­ся рабо­чие места, нало­ги и ком­па­нии, кото­рые зара­ба­ты­ва­ют уже не на нед­рах как тако­вых, а на соб­ствен­ной про­из­вод­ствен­ной компетенции.

Нефть не долж­на быть един­ствен­ным ответом

С нефтью про­бле­ма та же. Слиш­ком дол­го казах­стан­ская эко­но­ми­че­ская фор­му­ла выгля­де­ла при­мер­но так: добыть, най­ти марш­рут, про­дать. Пока цены высо­кие и марш­ру­ты рабо­та­ют, схе­ма кажет­ся почти иде­аль­ной. Но сто­ит изме­нить­ся ценам, логи­сти­ке или гео­по­ли­ти­ке, и выяс­ня­ет­ся, что у нее есть уяз­ви­мые места. Поэто­му Каже­гель­дин пред­ла­га­ет смот­реть на неф­те­га­зо­вый сек­тор шире: раз­ви­вать пере­ра­бот­ку неф­ти и газа, неф­те­хи­мию, газопереработку.

Отдель­ное место в этой систе­ме могут занять удоб­ре­ния. Сырье в стране есть, а потреб­ность миро­во­го сель­ско­го хозяй­ства в удоб­ре­ни­ях нику­да не исче­за­ет. Полу­ча­ет­ся тот же прин­цип, толь­ко в дру­гой отрас­ли: не экс­пор­ти­ро­вать исклю­чи­тель­но то, что лежит в нед­рах, а про­из­во­дить товар бла­го­да­ря этим ресурсам.

Это вооб­ще сквоз­ная идея тре­тьей части интер­вью. Каже­гель­дин фак­ти­че­ски пред­ла­га­ет пере­стать вос­при­ни­мать при­род­ные ресур­сы как гото­вый ответ на вопрос о раз­ви­тии эко­но­ми­ки. Ресурс – это ско­рее исход­ный мате­ри­ал для ответа.

Счи­тать надо не овец

От про­мыш­лен­но­сти раз­го­вор зако­но­мер­но пере­хо­дит к сель­ско­му хозяй­ству. Здесь быв­ший пре­мьер пред­ла­га­ет изме­нить даже сам спо­соб, кото­рым при­ня­то гово­рить об аграр­ном сек­то­ре. Коли­че­ство овец, коров или гек­та­ров само по себе еще ниче­го не гово­рит о том, насколь­ко эффек­тив­но рабо­та­ет сель­ское хозяй­ство. Гораз­до важ­нее, сколь­ко про­из­ве­де­но мяса, зер­на и про­дук­тов пере­ра­бот­ки и какая часть этой про­дук­ции дошла до внеш­не­го рынка.

А зна­чит, речь идет уже о кор­мо­вой базе, совре­мен­ном живот­но­вод­стве, ирри­га­ции и пере­ра­бот­ке. В интер­вью Каже­гель­дин рас­ска­зы­ва­ет о пред­при­ни­ма­те­лях, кото­рые рабо­та­ют на меж­ду­на­род­ном про­до­воль­ствен­ном рын­ке. По его сло­вам, одна из таких групп экс­пор­ти­ру­ет бара­ни­ну из Австра­лии в Китай и име­ет опыт рабо­ты с круп­ны­ми рын­ка­ми. Эти пред­при­ни­ма­те­ли, утвер­жда­ет он, гото­вы рабо­тать в Казах­стане. Но здесь воз­ни­ка­ет зна­ко­мая про­бле­ма: пред­при­ни­ма­те­лю нуж­ны не при­зы­вы инве­сти­ро­вать в род­ную зем­лю и не оче­ред­ная пре­зен­та­ция с кра­си­вы­ми слай­да­ми. Ему нуж­ны понят­ные пра­ви­ла и пря­мой доступ к тем, кто при­ни­ма­ет решения.

Имен­но здесь, счи­та­ет Каже­гель­дин, про­яв­ля­ет­ся одна из хро­ни­че­ских осо­бен­но­стей казах­стан­ской эко­но­ми­ки. Люди, кото­рые уже научи­лись созда­вать добав­лен­ную сто­и­мость и рабо­тать на меж­ду­на­род­ных рын­ках, неред­ко дела­ют это за пре­де­ла­ми Казах­ста­на. Зада­ча госу­дар­ства в таком слу­чае состо­ит не в том, что­бы убеж­дать биз­нес вер­нуть­ся пат­ри­о­ти­че­ски­ми аргу­мен­та­ми. Гораз­до эффек­тив­нее сде­лать так, что­бы вер­нуть­ся было выгодно.

Сред­ний кори­дор: поезд дол­жен при­вез­ти не толь­ко чужие товары

Еще один эле­мент буду­щей моде­ли – это транс­порт. Казах­стан актив­но раз­ви­ва­ет Тран­с­кас­пий­ский меж­ду­на­род­ный транс­порт­ный марш­рут. По офи­ци­аль­ным дан­ным, в 2025 году объ­ем пере­во­зок по Сред­не­му кори­до­ру вырос на 62 про­цен­та, а кон­тей­нер­ных пере­во­зок в 2,7 раза, до 56,5 тыся­чи кон­тей­не­ров. К 2030 году Казах­стан пла­ни­ру­ет дове­сти про­пуск­ную спо­соб­ность марш­ру­та до 10 мил­ли­о­нов тонн в год.

Но здесь Каже­гель­дин пред­ла­га­ет посмот­реть на желез­ную доро­гу несколь­ко шире. Постро­ить ее еще не зна­чит создать эко­но­ми­ку вокруг нее. Вдоль транс­порт­но­го марш­ру­та долж­ны воз­ни­кать скла­ды, логи­сти­че­ские цен­тры, пред­при­я­тия, метал­лур­ги­че­ские и хими­че­ские про­из­вод­ства, пере­ра­бот­ка. Ина­че стра­на полу­ча­ет тран­зит, но зна­чи­тель­ная часть эко­но­ми­че­ско­го эффек­та оста­ет­ся где-то за пре­де­ла­ми соб­ствен­но про­из­вод­ства. В таком под­хо­де желез­ная доро­га долж­на быть не про­сто доро­гой для чужих това­ров. Она долж­на помо­гать Казах­ста­ну про­из­во­дить соб­ствен­ные това­ры для внеш­них рын­ков. Имен­но поэто­му транс­порт у Каже­гель­ди­на ока­зы­ва­ет­ся свя­зан с инду­стри­а­ли­за­ци­ей: кори­дор име­ет смысл не толь­ко тогда, когда через стра­ну про­хо­дит боль­ше гру­зов, но и когда рядом с этим кори­до­ром появ­ля­ет­ся боль­ше казах­стан­ско­го производства.

Атом­ная отрасль – это сле­ду­ю­щий уровень

К атом­ной энер­ге­ти­ке Каже­гель­дин под­хо­дит уже не толь­ко как к вопро­су элек­три­че­ства. Он гово­рит о неболь­ших модуль­ных реак­то­рах – SMR – и воз­мож­но­сти раз­ме­щать их в про­мыш­лен­ных реги­о­нах. В чис­ле воз­мож­ных пло­ща­док в интер­вью назы­ва­ют­ся Акто­бе, Кара­ган­да, Кызы­лор­да, Ман­ги­стау и дру­гие области.

Логи­ка здесь понят­на: при­бли­зить гене­ра­цию к круп­ным потре­би­те­лям и одно­вре­мен­но созда­вать соб­ствен­ную шко­лу спе­ци­а­ли­стов. А затем дви­гать­ся даль­ше к про­из­вод­ству ядер­но­го топ­ли­ва. Это важ­ное раз­ли­чие. Стра­на, кото­рая про­сто добы­ва­ет уран, нахо­дит­ся в нача­ле тех­но­ло­ги­че­ской цепоч­ки. Стра­на, кото­рая начи­на­ет осва­и­вать сле­ду­ю­щие ста­дии, уже полу­ча­ет воз­мож­ность накап­ли­вать соб­ствен­ные тех­но­ло­гии и ком­пе­тен­ции. При этом кон­крет­ные сро­ки и пара­мет­ры раз­ви­тия SMR, о кото­рых гово­рит Каже­гель­дин, его пред­ло­же­ния и оцен­ки, а не утвер­жден­ная госу­дар­ствен­ная программа.

Что каса­ет­ся боль­шой АЭС, то здесь реше­ние уже при­ня­то. В июне 2025 года Агент­ство по атом­ной энер­гии сооб­щи­ло, что по ито­гам меж­ду­на­род­но­го кон­ку­рент­но­го диа­ло­га лиде­ром кон­сор­ци­у­ма выбран «Роса­том», а пло­щад­кой для пер­вой АЭС опре­де­лен Жам­был­ский рай­он Алма­тин­ской обла­сти. То есть атом­ная энер­ге­ти­ка пере­ста­ла быть исклю­чи­тель­но раз­го­во­ром о дале­ком буду­щем и посте­пен­но пре­вра­ща­ет­ся в кон­крет­ный госу­дар­ствен­ный проект.

Но Каже­гель­дин пред­ла­га­ет смот­реть еще даль­ше. Не про­сто постро­ить стан­цию, а создать вокруг атом­ной отрас­ли соб­ствен­ные ком­пе­тен­ции, спе­ци­а­ли­стов и про­из­вод­ство. Ины­ми сло­ва­ми, сно­ва та же исто­рия: не толь­ко полу­чить ресурс или мощ­ность, но и научить­ся про­из­во­дить вокруг нее соб­ствен­ную экономику.

Инве­стор дол­жен при­хо­дить не за обещаниями

Отсю­да воз­ни­ка­ет вопрос об ино­стран­ных инве­сти­ци­ях. Каже­гель­дин счи­та­ет, что Казах­ста­ну нуж­ны не столь­ко день­ги как тако­вые, сколь­ко то, что вме­сте с ними может прий­ти: тех­но­ло­гии, управ­лен­че­ский опыт и доступ к меж­ду­на­род­ным рын­кам. Поэто­му он кри­ти­че­ски отно­сит­ся к ситу­а­ции, когда инве­сто­ра при­гла­ша­ют в стра­ну, а даль­ше пред­ла­га­ют ему само­сто­я­тель­но раз­би­рать­ся с инфра­струк­ту­рой, под­клю­че­ни­ем, земель­ным участ­ком и дру­ги­ми базо­вы­ми усло­ви­я­ми. Для круп­но­го про­ек­та это озна­ча­ет допол­ни­тель­ные рис­ки. А риск, как извест­но, име­ет непри­ят­ную при­выч­ку пре­вра­щать­ся в день­ги, при­чем не в те, кото­рые полу­ча­ет инве­стор, а в те, кото­рые он вынуж­ден закла­ды­вать в сто­и­мость проекта.

Сле­до­ва­тель­но, госу­дар­ство, по его мне­нию, долж­но зара­нее гото­вить инфра­струк­ту­ру вокруг круп­ных инду­стри­аль­ных про­ек­тов и пони­мать, какие про­из­вод­ства оно хочет видеть через пять, десять и два­дцать лет. То есть инве­сто­ру сле­ду­ет пред­ла­гать не толь­ко уча­сток и обе­ща­ние «все будет хоро­шо», а уже под­го­тов­лен­ную сре­ду для работы.

ВВП рас­тет – а что про­ис­хо­дит с семьей?

При этом Каже­гель­дин пред­ла­га­ет не слиш­ком увле­кать­ся одной циф­рой, даже если эта циф­ра назы­ва­ет­ся ВВП. Эко­но­ми­ка может рас­ти, а семья при этом не обя­за­тель­но почув­ству­ет себя бога­че. Поэто­му смот­реть, счи­та­ет он, нуж­но на зар­пла­ты, допол­ни­тель­ные дохо­ды, сто­и­мость жилья, дол­го­вую нагруз­ку и потре­би­тель­ские кредиты.

Если чело­век стал полу­чать боль­ше, но одно­вре­мен­но начал зна­чи­тель­но боль­ше зани­мать у бан­ка, один толь­ко рост дохо­дов еще не гово­рит о каче­стве его жиз­ни. В ито­ге Каже­гель­дин пред­ла­га­ет доволь­но при­зем­лен­ный кри­те­рий эффек­тив­но­сти реформ.

Рабо­та.

Доход.

Жилье.

Обра­зо­ва­ние.

Воз­мож­ность содер­жать семью. И воз­мож­ность не толь­ко зани­мать день­ги, но и откла­ды­вать их.

На фоне всех раз­го­во­ров о ВВП, инве­сти­ци­ях и мно­го­мил­ли­ард­ных про­ек­тах кри­те­рий выгля­дит почти подо­зри­тель­но про­стым. Но имен­но в этом и заклю­ча­ет­ся его смысл: эко­но­ми­ка в конеч­ном сче­те долж­на дохо­дить до человека.

«Я не в Назар­ба­ев­ском Казахстане»

После эко­но­ми­ки раз­го­вор воз­вра­ща­ет­ся к поли­ти­ке. Веду­щий спра­ши­ва­ет Каже­гель­ди­на, под­дер­жи­ва­ет ли он нынеш­ний курс и счи­та­ет ли рефор­мы Касым-Жомар­та Тока­е­ва про­дол­же­ни­ем тех изме­не­ний, кото­рые сам быв­ший пре­мьер пытал­ся про­во­дить еще в 1990‑е.

Ответ доста­точ­но пря­мой. Каже­гель­дин гово­рит, что с нояб­ря 2022 года через раз­ные кана­лы пере­да­вал свое пони­ма­ние того, что необ­хо­ди­мо делать Казах­ста­ну, и утвер­жда­ет, что в целом нынеш­няя стра­те­гия соот­вет­ству­ет его соб­ствен­но­му пред­став­ле­нию о раз­ви­тии стра­ны. При этом он не гово­рит, что нынеш­няя власть не оши­ба­ет­ся. Для него глав­ным кри­те­ри­ем оста­ет­ся резуль­тат: улуч­ше­ние жиз­ни людей и созда­ние усло­вий для дол­го­сроч­но­го эко­но­ми­че­ско­го роста. После январ­ских собы­тий 2022 года, счи­та­ет Каже­гель­дин, Казах­стан вошел в новый поли­ти­че­ский пери­од. И фор­му­ли­ру­ет свою оцен­ку доста­точ­но жест­ко: «Я не в Назар­ба­ев­ском Казахстане».

Что нынеш­няя власть, по его мне­нию, полу­чи­ла в наследство

Преж­нюю систе­му быв­ший пре­мьер опи­сы­ва­ет как эко­но­ми­че­ски и инсти­ту­ци­о­наль­но дефор­ми­ро­ван­ную. Он гово­рит о кор­руп­ции, выво­де капи­та­ла, сла­бо­сти госу­дар­ствен­ных инсти­ту­тов, нако­пив­ших­ся дол­гах и изно­шен­ной инфра­струк­ту­ре. При этом часть его утвер­жде­ний, каса­ю­щих­ся кон­крет­ных людей и финан­со­вых опе­ра­ций, тре­бу­ет отдель­но­го доку­мен­таль­но­го подтверждения.

Но общий тезис сфор­му­ли­ро­ван доволь­но про­сто: нынеш­нее руко­вод­ство, по вер­сии Каже­гель­ди­на, полу­чи­ло стра­ну, в кото­рой мно­гие про­бле­мы года­ми откла­ды­ва­лись, а теперь их при­хо­дит­ся решать одно­вре­мен­но. Отсю­да выте­ка­ет и его пере­чень задач: эко­но­ми­че­ский суве­ре­ни­тет, инфра­струк­ту­ра, про­мыш­лен­ность, транс­порт, тех­но­ло­гии, капи­тал, глу­бо­кая пере­ра­бот­ка сырья, атом­ная отрасль и новые экс­порт­ные про­из­вод­ства. Каж­дая из этих задач сама по себе не выгля­дит рево­лю­ци­он­ной. Слож­ность в дру­гом – сде­лать все это одно­вре­мен­но и не пре­вра­тить оче­ред­ную стра­те­гию раз­ви­тия в кол­лек­цию кра­си­вых презентаций.

Что будет после 2029 года?

Самая поли­ти­че­ски чув­стви­тель­ная часть раз­го­во­ра начи­на­ет­ся с 2029 года. Здесь важ­но отде­лить кон­сти­ту­ци­он­ный факт от поли­ти­че­ской оцен­ки собе­сед­ни­ка. Дей­ству­ю­щая Кон­сти­ту­ция Казах­ста­на преду­смат­ри­ва­ет семи­лет­ний срок пре­зи­дент­ских пол­но­мо­чий и огра­ни­чи­ва­ет одно­го чело­ве­ка одним пре­зи­дент­ским сроком.

Даль­ше начи­на­ет­ся уже пози­ция Каже­гель­ди­на. Он счи­та­ет, что нынеш­няя кон­цен­тра­ция вла­сти может быть свя­за­на не толь­ко с кон­тро­лем над поли­ти­че­ской систе­мой, но и с необ­хо­ди­мо­стью про­ве­сти мас­штаб­ные пре­об­ра­зо­ва­ния. И вре­ме­ни, по его мне­нию, немно­го. Поэто­му его инте­ре­су­ет не столь­ко вопрос о том, кто и как будет участ­во­вать в выбо­рах 2029 года, сколь­ко то, что Казах­стан успе­ет сде­лать до это­го времени.

Если за несколь­ко лет удаст­ся создать рабо­та­ю­щую про­мыш­лен­ную и инфра­струк­тур­ную систе­му, то сме­на поли­ти­че­ско­го руко­вод­ства не долж­на ста­но­вить­ся угро­зой для эко­но­ми­ки. Если же рефор­мы оста­нут­ся на уровне объ­яв­ле­ний, сле­ду­ю­ще­му поли­ти­че­ско­му цик­лу при­дет­ся начи­нать с того же спис­ка нере­шен­ных про­блем. Это, пожа­луй, одна из самых важ­ных мыс­лей все­го интер­вью: инсти­ту­ты долж­ны пере­жи­вать политиков.

«Глав­ное, что­бы это произошло»

В кон­це раз­го­во­ра веду­щий зада­ет Каже­гель­ди­ну, пожа­луй, самый лич­ный вопрос: не обид­но ли ему, что рефор­мы, кото­рые он пытал­ся про­во­дить в 1990‑е, сего­дня про­во­дит дру­гой чело­век? Ответ неожи­дан­но лишен поли­ти­че­ско­го само­лю­бо­ва­ния. Нет, гово­рит быв­ший пре­мьер. Если изме­не­ния дей­стви­тель­но про­ис­хо­дят, не так важ­но, кто ста­но­вит­ся их авто­ром. И здесь зву­чит одна из самых запо­ми­на­ю­щих­ся его фраз: «Вели­ко­леп­но, кто бы это ни делал. Глав­ное, что­бы это произошло».

Для чело­ве­ка, кото­рый мно­го лет был одним из глав­ных поли­ти­че­ских про­тив­ни­ков преж­ней систе­мы, фра­за дей­стви­тель­но пока­за­тель­на. В ней нет тре­бо­ва­ния вер­нуть себе автор­ство исто­рии. Есть дру­гое тре­бо­ва­ние – что­бы исто­рия нако­нец дала результат.

Дэн Сяо­пин и про­бле­ма одно­го спасителя

В каче­стве исто­ри­че­ско­го при­ме­ра Каже­гель­дин вспо­ми­на­ет Дэн Сяо­пи­на. Здесь ему важен не столь­ко сам рефор­ма­тор, сколь­ко резуль­тат: стра­на смог­ла изме­нить эко­но­ми­че­скую модель. Этот при­мер он пере­но­сит и на Казахстан.

По его мне­нию, стране не нужен един­ствен­ный чело­век, кото­рый одна­жды при­дет и спа­сет эко­но­ми­ку. Нуж­на систе­ма, спо­соб­ная рабо­тать неза­ви­си­мо от кон­крет­ной фами­лии в каби­не­те. А это озна­ча­ет понят­ные пра­ви­ла для биз­не­са, устой­чи­вые инсти­ту­ты, инве­сти­ции в обра­зо­ва­ние и тех­но­ло­гии и дол­го­сроч­ные про­мыш­лен­ные про­ек­ты. То есть все то, что обыч­но гораз­до менее эффект­но выгля­дит на экране, чем оче­ред­ная боль­шая рефор­ма. Зато име­ет боль­ше шан­сов пере­жить ее автора.

Рецепт Каже­гель­ди­на

Если собрать три части раз­го­во­ра в одну кон­струк­цию, полу­ча­ет­ся не гото­вая про­грам­ма дей­ствий в стро­гом смыс­ле сло­ва, а набор прин­ци­пов, кото­рые быв­ший пре­мьер счи­та­ет необходимыми.

Во-пер­вых, не повто­рять модель, при кото­рой наци­о­наль­ные акти­вы ста­но­вят­ся источ­ни­ком част­но­го обо­га­ще­ния без доста­точ­ных инве­сти­ций в производство.

Во-вто­рых, при воз­вра­те акти­вов раз­де­лять соб­ствен­ность, дол­ги, ответ­ствен­ность преж­них вла­дель­цев и инте­ре­сы работников.

В‑третьих, пере­стать счи­тать экс­порт сырья конеч­ной целью.

В‑четвертых, исполь­зо­вать соб­ствен­ные ресур­сы для созда­ния про­из­вод­ствен­ных цепо­чек внут­ри страны.

В‑пятых, при­вле­кать ино­стран­ных инве­сто­ров вме­сте с тех­но­ло­ги­я­ми и рын­ка­ми, а не толь­ко с капиталом.

В‑шестых, оце­ни­вать эко­но­ми­че­ский рост не толь­ко по ВВП, но и по тому, что про­ис­хо­дит с дохо­да­ми и рас­хо­да­ми обыч­ной семьи.

И нако­нец – созда­вать инсти­ту­ты, кото­рые про­дол­жат рабо­тать после окон­ча­ния оче­ред­но­го поли­ти­че­ско­го цик­ла. При такой кон­струк­ции энер­ге­ти­ка дей­стви­тель­но оста­ет­ся фун­да­мен­том. Но уже не самоцелью.

Смысл новых мощ­но­стей в том, что­бы на них рабо­та­ли заво­ды, метал­лур­гия, хими­че­ская про­мыш­лен­ность, транс­порт, дата-цен­тры и города.

Смысл атом­ной отрас­ли не толь­ко в кило­ватт-часах, но и в тех­но­ло­ги­ях, спе­ци­а­ли­стах и соб­ствен­ном ядер­ном топ­лив­ном цикле.

Смысл сель­ско­го хозяй­ства не в коли­че­стве ско­та, а в экс­пор­ти­ру­е­мой продукции.

Смысл Сред­не­го кори­до­ра не толь­ко в тран­зи­те, но и в появ­ле­нии новых производств.

А смысл эко­но­ми­че­ско­го роста в конеч­ном сче­те в том, что­бы он дошел до семьи.

Вме­сто эпилога

Во всех трех частях раз­го­во­ра Каже­гель­дин, по сути, воз­вра­ща­ет­ся к одной мыс­ли, хотя каж­дый раз фор­му­ли­ру­ет ее немно­го по-раз­но­му. Казах­ста­ну не столь­ко не хва­та­ет ресур­сов. Ему не хва­та­ет спо­соб­но­сти пре­вра­тить эти ресур­сы в устой­чи­вую систе­му. За трид­цать с лиш­ним лет неза­ви­си­мо­сти стра­на полу­чи­ла огром­ный опыт и успеш­ный, и не очень. Были при­ва­ти­за­ция и кон­цен­тра­ция соб­ствен­но­сти. Были неф­тя­ные дохо­ды и финан­со­вые кри­зи­сы. Были быст­ро рас­ту­щие ком­па­нии и кор­руп­ци­он­ные скан­да­лы. Были попыт­ки вер­нуть акти­вы. Были январ­ские события.

Теперь, счи­та­ет Каже­гель­дин, насту­па­ет момент, когда необ­хо­ди­мо решить, какой будет сле­ду­ю­щая эко­но­ми­че­ская модель. Он гово­рит об этом с пози­ции чело­ве­ка, кото­рый когда-то нахо­дил­ся внут­ри вла­сти, а затем мно­го лет оста­вал­ся ее оппо­нен­том. Его оцен­ки отдель­ных людей, сде­лок и поли­ти­че­ских реше­ний спор­ны и в ряде слу­ча­ев тре­бу­ют отдель­ной про­вер­ки. Но вопрос, кото­рый оста­ет­ся после это­го интер­вью, вполне конкретен.

Что Казах­стан сде­ла­ет со сво­и­ми ресур­са­ми в сле­ду­ю­щие десять–двадцать лет?

Мож­но про­дол­жать экс­пор­ти­ро­вать сырье.

Мож­но стро­ить отдель­ные заво­ды и электростанции.

Мож­но воз­вра­щать акти­вы и раз­би­рать­ся с насле­ди­ем про­шлых лет.

А мож­но попы­тать­ся собрать все это в одну систе­му, в кото­рой добы­ча ста­но­вит­ся пере­ра­бот­кой, пере­ра­бот­ка пре­вра­ща­ет­ся в про­из­вод­ство, про­из­вод­ство в экс­порт, а экс­порт ста­но­вит­ся дохо­дом не толь­ко отдель­ных ком­па­ний, но и общества.

Тимур Иса, «D»