Великая и Древняя степь

Восток Казах­ста­на про­дол­жа­ет рас­кры­вать тай­ны, скры­тые под тол­щей зем­ли на про­тя­же­нии тысячелетий.

На горо­ди­ще Кал­жыр в Зай­сан­ской кот­ло­вине архео­ло­ги обна­ру­жи­ли остат­ки укреп­лён­но­го посе­ле­ния, суще­ство­вав­ше­го в VI–VII веках нашей эры, а так­же погре­баль­ное соору­же­ние эпо­хи позд­ней брон­зы. Эти наход­ки напо­ми­на­ют: исто­рия Вели­кой сте­пи нача­лась задол­го до появ­ле­ния импе­рии Шын­гыс­ха­на и Казах­ско­го хан­ства. Задол­го до того, как на поли­ти­че­ской кар­те воз­ник­ли извест­ные нам госу­дар­ства, здесь уже жили люди, стро­и­ли посе­ле­ния, созда­ва­ли слож­ные соору­же­ния, зани­ма­лись зем­ле­де­ли­ем и остав­ля­ли после себя сле­ды само­быт­ной культуры.

 

Крепость, пережившая пожар

Рас­коп­ки на горо­ди­ще Кал­жыр про­во­дит экс­пе­ди­ция Казах­ско­го наци­о­наль­но­го уни­вер­си­те­та име­ни аль-Фара­би. Памят­ник рас­по­ло­жен в Зай­сан­ской кот­ло­вине, непо­да­лё­ку от гра­ни­цы с Кита­ем, а его пло­щадь пре­вы­ша­ет 25 гек­та­ров. Уже один этот мас­штаб застав­ля­ет по-ново­му взгля­нуть на древ­нюю исто­рию реги­о­на: перед иссле­до­ва­те­ля­ми не неболь­шое изо­ли­ро­ван­ное посе­ле­ние, а зна­чи­тель­ный архео­ло­ги­че­ский ком­плекс, изу­че­ние кото­ро­го может про­лить свет на жизнь насе­ле­ния Восточ­но­го Казах­ста­на в ран­нем Средневековье.

В южной части горо­ди­ща архео­ло­ги вскры­ли круп­ные фор­ти­фи­ка­ци­он­ные соору­же­ния. Часть укреп­ле­ний ока­за­лась раз­ру­ше­на пожа­ром. Что имен­но про­изо­шло и при каких обсто­я­тель­ствах посе­ле­ние пере­жи­ло огнен­ную ката­стро­фу, пока неиз­вест­но. Был ли пожар след­стви­ем воен­но­го столк­но­ве­ния, слу­чай­но­го воз­го­ра­ния или дру­гих обсто­я­тельств ещё пред­сто­ит выяс­нить в ходе даль­ней­ших исследований.

Одна­ко даже раз­ру­шен­ные кон­струк­ции спо­соб­ны мно­гое рас­ска­зать о сво­их созда­те­лях. Сре­ди обна­ру­жен­ных мате­ри­а­лов зем­ля­ные полы, фраг­мен­ты шту­ка­тур­ки с орна­мен­том, а так­же остат­ки кон­струк­ций из камы­ша и гли­ны. Всё это поз­во­ля­ет посте­пен­но вос­ста­нав­ли­вать облик древ­не­го посе­ле­ния и пред­став­лять, как было орга­ни­зо­ва­но про­стран­ство внут­ри укреплений.

Осо­бый инте­рес пред­став­ля­ет соче­та­ние обо­ро­ни­тель­ных соору­же­ний и сле­дов повсе­днев­ной жиз­ни. Архео­ло­ги нашли обуг­лен­ные зёр­на пше­ни­цы и бобо­вых, фраг­мен­ты кера­ми­че­ских сосу­дов и дру­гие пред­ме­ты, свя­зан­ные с хозяй­ствен­ной дея­тель­но­стью жите­лей. Эти наход­ки – свое­об­раз­ные посла­ния из про­шло­го, кото­рые помо­га­ют понять, чем пита­лись люди, какие мате­ри­а­лы исполь­зо­ва­ли в быту и насколь­ко раз­ви­тым было их хозяйство.

Сре­ди арте­фак­тов выде­ля­ет­ся неболь­шая кера­ми­че­ская фигур­ка пти­цы с погре­муш­кой внут­ри. На пер­вый взгляд такая наход­ка может пока­зать­ся незна­чи­тель­ной на фоне мощ­ных укреп­ле­ний, но имен­но подоб­ные пред­ме­ты неред­ко откры­ва­ют неожи­дан­ные сто­ро­ны древ­ней куль­ту­ры. Они поз­во­ля­ют заду­мать­ся не толь­ко о том, как люди защи­ща­лись и добы­ва­ли про­пи­та­ние, но и о том, какие вещи созда­ва­ли для повсе­днев­ной жиз­ни, игры или, воз­мож­но, риту­аль­ных прак­тик. Точ­ное назна­че­ние фигур­ки ещё пред­сто­ит уста­но­вить, поэто­му любые вер­сии пока оста­ют­ся предположениями.

Радио­угле­род­ный ана­лиз под­твер­дил, что посе­ле­ние отно­сит­ся к VI–VII векам нашей эры. По пред­ва­ри­тель­ной оцен­ке иссле­до­ва­те­лей, оно мог­ло быть свя­за­но с Пер­вым Тюрк­ским кага­на­том – круп­ной дер­жа­вой, сыг­рав­шей важ­ную роль в исто­рии Цен­траль­ной Азии. Это вре­мя, когда тюрк­ские объ­еди­не­ния укреп­ля­ли своё поли­ти­че­ское вли­я­ние на обшир­ных про­стран­ствах Евразии.

Но архео­ло­ги­че­ские наход­ки поз­во­ля­ют уви­деть исто­рию не толь­ко через име­на пра­ви­те­лей, воен­ные похо­ды и гра­ни­цы госу­дарств. За поли­ти­че­ски­ми собы­ти­я­ми сто­я­ла жизнь кон­крет­ных людей: стро­и­те­лей, зем­ле­дель­цев, ремес­лен­ни­ков и тех, кто обу­стра­и­вал посе­ле­ния, защи­щал их и пере­да­вал зна­ния сле­ду­ю­щим поко­ле­ни­ям. Имен­но эти повсе­днев­ные исто­рии сего­дня посте­пен­но воз­вра­ща­ют­ся из небытия.

 

Следы ещё более древнего мира

Но, пожа­луй, одна из самых интри­гу­ю­щих нахо­док экс­пе­ди­ции Кал­жыр отно­сит­ся вовсе не к ран­не­му Сред­не­ве­ко­вью. Иссле­до­ва­те­ли обна­ру­жи­ли керек­сур – погре­баль­ное соору­же­ние эпо­хи позд­ней брон­зы. Таким обра­зом, архео­ло­ги­че­ская кар­ти­на этой тер­ри­то­рии ухо­дит зна­чи­тель­но глуб­же, чем исто­рия само­го укреп­лён­но­го поселения.

Керек­су­ры пред­став­ля­ют собой осо­бую кате­го­рию древ­них погре­баль­но-поми­наль­ных памят­ни­ков, извест­ных в раз­ных рай­о­нах Цен­траль­ной Азии. Их изу­че­ние помо­га­ет иссле­до­вать пред­став­ле­ния древ­них сооб­ществ о смер­ти и памя­ти, осо­бен­но­сти погре­баль­ных тра­ди­ций, а так­же свя­зи меж­ду насе­ле­ни­ем раз­ных территорий.

По сло­вам руко­во­ди­те­ля экс­пе­ди­ции, сотруд­ни­ка Каз­НУ име­ни аль-Фара­би Ники­ты Кон­стан­ти­но­ва, обна­ру­жен­ный памят­ник рас­ши­ря­ет пред­став­ле­ния о запад­ных гра­ни­цах рас­про­стра­не­ния подоб­ных соору­же­ний. Ранее они были извест­ны пре­иму­ще­ствен­но по мате­ри­а­лам из Синьц­зя­на и Монголии.

Это обсто­я­тель­ство при­да­ёт наход­ке осо­бое зна­че­ние. Она может помочь уточ­нить архео­ло­ги­че­скую кар­ту реги­о­на и луч­ше понять, насколь­ко широ­ко рас­про­стра­ня­лись опре­де­лён­ные тра­ди­ции в эпо­ху брон­зы. При этом само нали­чие сход­ных памят­ни­ков ещё не дока­зы­ва­ет пря­мых мигра­ций или род­ства меж­ду их созда­те­ля­ми: для таких выво­дов необ­хо­ди­мы даль­ней­шие иссле­до­ва­ния и сопо­став­ле­ние архео­ло­ги­че­ских материалов.

Тем не менее уже сей­час ста­но­вит­ся оче­вид­но, что древ­няя исто­рия Восточ­но­го Казах­ста­на не огра­ни­чи­ва­ет­ся одним исто­ри­че­ским пери­о­дом. Здесь пере­се­ка­ют­ся сле­ды раз­ных эпох, а тер­ри­то­рия, кото­рую сего­дня мы вос­при­ни­ма­ем как часть совре­мен­ной стра­ны, на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тий была про­стран­ством чело­ве­че­ской жиз­ни, куль­тур­ных кон­так­тов и перемен.

 

История Великой степи началась задолго до ханств и империй

Когда речь захо­дит об исто­рии Казах­ста­на, вни­ма­ние неред­ко сосре­до­то­чи­ва­ет­ся на круп­ных поли­ти­че­ских обра­зо­ва­ни­ях: Тюрк­ском кага­на­те, Золо­той Орде, импе­рии Шын­гыс­ха­на или Казах­ском хан­стве. Эти госу­дар­ства дей­стви­тель­но сыг­ра­ли огром­ную роль в фор­ми­ро­ва­нии исто­ри­че­ско­го насле­дия региона.

Одна­ко было бы ошиб­кой начи­нать исто­рию Вели­кой сте­пи имен­но с них. Задол­го до воз­ник­но­ве­ния сред­не­ве­ко­вых дер­жав здесь суще­ство­ва­ли сооб­ще­ства эпо­хи брон­зы, раз­ви­ва­лись хозяй­ствен­ные прак­ти­ки, фор­ми­ро­ва­лись погре­баль­ные тра­ди­ции и созда­ва­лись памят­ни­ки, кото­рые спу­стя тыся­че­ле­тия ста­но­вят­ся пред­ме­том науч­но­го изу­че­ния. Люди осва­и­ва­ли степ­ные и гор­ные про­стран­ства, при­спо­саб­ли­ва­лись к при­род­ным усло­ви­ям, вза­и­мо­дей­ство­ва­ли с сосед­ни­ми тер­ри­то­ри­я­ми и остав­ля­ли мате­ри­аль­ные сви­де­тель­ства сво­е­го присутствия.

В этом смыс­ле архео­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния гораз­до боль­ше, чем поиск ста­рин­ных пред­ме­тов. Они помо­га­ют вос­ста­но­вить исто­ри­че­скую пер­спек­ти­ву, в кото­рой каж­дое новое госу­дар­ство ока­зы­ва­ет­ся не нача­лом исто­рии, а частью гораз­до более про­дол­жи­тель­но­го процесса.

Кре­пость на Кал­жы­ре и обна­ру­жен­ный рядом памят­ник брон­зо­во­го века осо­бен­но нагляд­но пока­зы­ва­ют, насколь­ко мно­го­слой­ным может быть про­шлое одной тер­ри­то­рии. В одном архео­ло­ги­че­ском про­стран­стве иссле­до­ва­те­ли стал­ки­ва­ют­ся со сле­да­ми раз­ных эпох, каж­дая из кото­рых добав­ля­ет новые дета­ли к общей кар­тине. И чем боль­ше таких памят­ни­ков изу­ча­ет­ся, тем слож­нее ста­но­вит­ся вос­при­ни­мать Вели­кую степь как пустое про­стран­ство меж­ду древни­ми циви­ли­за­ци­я­ми. Напро­тив, её исто­рия скла­ды­ва­лась из мно­же­ства локаль­ных миров, посе­ле­ний, хозяй­ствен­ных цен­тров и куль­тур­ных тра­ди­ций, кото­рые раз­ви­ва­лись, меня­лись и вза­и­мо­дей­ство­ва­ли на про­тя­же­нии веков.

 

От раскопок к цифровой карте прошлого

Рабо­та архео­ло­гов не закан­чи­ва­ет­ся извле­че­ни­ем арте­фак­тов из зем­ли. Важ­ней­шая часть иссле­до­ва­ний – это фик­са­ция рас­по­ло­же­ния объ­ек­тов, ана­лиз мате­ри­а­лов и сопо­став­ле­ние полу­чен­ных дан­ных с дру­ги­ми памят­ни­ка­ми региона.

Как сооб­щил Ники­та Кон­стан­ти­нов, собран­ные све­де­ния исполь­зу­ют для созда­ния циф­ро­вых моде­лей и гео­ин­фор­ма­ци­он­ной систе­мы тер­ри­то­рии. Такие инстру­мен­ты поз­во­ля­ют объ­еди­нять резуль­та­ты поле­вых иссле­до­ва­ний, точ­нее доку­мен­ти­ро­вать архео­ло­ги­че­ские объ­ек­ты и изу­чать их вза­им­ное рас­по­ло­же­ние в про­стран­стве. Циф­ро­вая рекон­струк­ция осо­бен­но важ­на для памят­ни­ков, кото­рые частич­но раз­ру­ше­ны вре­ме­нем, при­род­ны­ми про­цес­са­ми или исто­ри­че­ски­ми собы­ти­я­ми. Она помо­га­ет сохра­нить науч­ную инфор­ма­цию даже в тех слу­ча­ях, когда физи­че­ское состо­я­ние объ­ек­та со вре­ме­нем ухудшается.

В пер­спек­ти­ве систе­ма­ти­за­ция дан­ных о горо­ди­ще Кал­жыр и окру­жа­ю­щих памят­ни­ках может помочь иссле­до­ва­те­лям луч­ше понять, как меня­лось засе­ле­ние Зай­сан­ской кот­ло­ви­ны, какие куль­тур­ные тра­ди­ции суще­ство­ва­ли здесь в раз­ные эпо­хи и как древ­ние сооб­ще­ства осва­и­ва­ли при­гра­нич­ные тер­ри­то­рии. Разу­ме­ет­ся, отдель­ная наход­ка ред­ко даёт исчер­пы­ва­ю­щий ответ на боль­шой исто­ри­че­ский вопрос. Архео­ло­гия тре­бу­ет осто­рож­но­сти: гипо­те­зы долж­ны про­ве­рять­ся, дати­ров­ки уточ­нять­ся, а новые откры­тия сопо­став­лять­ся с уже извест­ны­ми мате­ри­а­ла­ми. Но имен­но после­до­ва­тель­ная рабо­та с таки­ми сви­де­тель­ства­ми поз­во­ля­ет посте­пен­но запол­нять про­бе­лы в зна­ни­ях о прошлом.

 

Великая степь ещё не раскрыла всех своих тайн

Откры­тие на Кал­жы­ре впи­сы­ва­ет­ся в более широ­кий кон­текст архео­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ний Казах­ста­на. Ранее учё­ные Каз­НУ име­ни аль-Фара­би обна­ру­жи­ли в Тур­ке­стан­ской обла­сти сле­ды древ­не­го горо­да воз­рас­том более полу­то­ра тысяч лет. На памят­ни­ке нашли остат­ки жилых поме­ще­ний, обо­ро­ни­тель­ные соору­же­ния, кера­ми­ку и желез­ные ору­дия труда.

Этот объ­ект был изве­стен иссле­до­ва­те­лям с 1962 года, одна­ко новые рас­коп­ки пока­за­ли, что посе­ле­ние воз­ник­ло зна­чи­тель­но рань­ше, чем пред­по­ла­га­лось, ещё в эпо­ху кан­г­ю­ев. Такой резуль­тат нагляд­но демон­стри­ру­ет, насколь­ко силь­но новые иссле­до­ва­ния спо­соб­ны менять наши пред­став­ле­ния даже о дав­но извест­ных архео­ло­ги­че­ских памят­ни­ках. Подоб­ные откры­тия важ­ны не толь­ко для про­фес­си­о­наль­ных исто­ри­ков. Они помо­га­ют обще­ству уви­деть про­шлое Казах­ста­на во всей его глу­бине без искус­ствен­ных гра­ниц, кото­рые ино­гда воз­ни­ка­ют, когда мно­го­ве­ко­вую исто­рию пыта­ют­ся све­сти к несколь­ким извест­ным датам и именам.

Вели­кая степь поти­хонь­ку откры­ва­ет свои тай­ны. Под её зем­лёй по-преж­не­му скры­ва­ют­ся сле­ды древ­них посе­ле­ний, забы­тых хозяй­ствен­ных цен­тров, погре­баль­ных соору­же­ний и куль­тур, о кото­рых мы зна­ем пока лишь частич­но. Каж­дая экс­пе­ди­ция может не толь­ко обна­ру­жить новый арте­факт, но и заста­вить пере­смот­реть преж­ние пред­став­ле­ния о раз­ви­тии региона.

Кре­пость VI–VII веков, обуг­лен­ные зёр­на пше­ни­цы, кера­ми­че­ская пти­ца с погре­муш­кой и погре­бе­ние эпо­хи брон­зы – это не про­сто пере­чень архео­ло­ги­че­ских нахо­док. Вме­сте они напо­ми­на­ют о непре­рыв­но­сти чело­ве­че­ской исто­рии на этой земле.

Исто­рия Казах­ста­на нача­лась не с осно­ва­ния Казах­ско­го хан­ства и не с появ­ле­ния импе­рии Шын­гыс­ха­на. Её кор­ни ухо­дят намно­го глуб­же – в эпо­хи, когда нынеш­них госу­дарств ещё не суще­ство­ва­ло, но люди уже осва­и­ва­ли эту зем­лю, стро­и­ли посе­ле­ния, созда­ва­ли свои тра­ди­ции и остав­ля­ли потом­кам сви­де­тель­ства соб­ствен­ной жизни.

И, судя по новым откры­ти­ям, Вели­кая степь ещё дале­ко не всё рас­ска­за­ла о сво­ём прошлом.

Али Саматұ­лы, «D»