Предложение Касым-Жомарта Токаева подключить Россию к Организации тюркских государств (ОТГ) неожиданно открыло дискуссию о том, кому принадлежит право определять будущее тюркской интеграции. В Казахстане инициативу объясняют необходимостью диалога и сохранения геополитического баланса. В Турции напоминают о правилах, в Азербайджане предупреждают об угрозе самостоятельности объединения. А в Москве, похоже, уже готовы принять приглашение, которого пока никто не прислал.
30 октября на саммите ОТГ в Анкаре Президент Казахстана предложил положительно отнестись к намерению России присоединиться к организации или предоставить ей статус наблюдателя.
«Будучи крупной державой, Россия веками поддерживает тесные связи с тюркским миром. На территории этой страны исторически проживают представители многих тюркских народов», – аргументировал Токаев. В Кремле предложение встретили благосклонно. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков назвал участие Москвы в работе организации целесообразным, хотя и уточнил, что официального приглашения пока не поступало.
Однако энтузиазм Москвы разделяют далеко не все. Более того, реакция Анкары и Баку показала, что инициатива Казахстана затрагивает гораздо более серьезный вопрос, чем просто расширение международного сотрудничества.
Устав важнее исторической географии
Заместитель председателя правящей Партии справедливости и развития Турции Кюршад Зорлу, отвечающий за связи с тюркскими странами, достаточно дипломатично, но вполне определенно обозначил позицию Анкары. По его словам, претендовать на статус наблюдателя в ОТГ могут только государства, в которых один из тюркских или родственных языков имеет статус государственного либо официального на всей территории страны. Это требование было утверждено в 2021 году на восьмом саммите Совета сотрудничества тюркоязычных государств. Иными словами, наличие татар, башкортов, саха, тувинцев или алтайцев в составе населения России само по себе не дает Москве оснований претендовать на статус наблюдателя. Регионального статуса языков для этого недостаточно.
Для государств, не соответствующих критериям, предусмотрен формат «ОТГ+», позволяющий сотрудничать с организацией без получения статуса наблюдателя. При согласии всех участников возможны встречи на уровне министров иностранных дел и глав государств. Зорлу подчеркнул, что российскую заявку, если она поступит, необходимо рассматривать прежде всего с учетом стратегических целей организации и общих интересов тюркского мира. При этом турецкий политик предложил восстановить культурные связи с тюркскими регионами России через Международную организацию тюркской культуры (ТЮРКСОЙ). Алтай, Тува, Башкортостан, Татарстан, Якутия и Хакасия имеют в ней статус наблюдателей.
Сотрудничество было фактически заморожено в 2015 году после того, как российские власти потребовали от регионов прекратить контакты с организацией на фоне конфликта Москвы и Анкары, вызванного уничтожением российского военного самолета Су-24 турецкими ВВС.
Таким образом, Турция готова к культурному диалогу с тюркскими народами России, но это вовсе не означает готовности впустить российское государство в политическую конструкцию тюркской интеграции.
Казахстан ищет противовес Турции?
Зачем же тогда Астана выступила с инициативой, которая заведомо могла вызвать неоднозначную реакцию партнеров? Одна из версий заключается в стремлении Казахстана не допустить чрезмерного усиления Турции внутри ОТГ. Как объясняет политолог Толганай Умбеталиева из Центральноазиатского фонда развития демократии, интересы Анкары далеко не всегда совпадают с приоритетами центральноазиатских государств.
Показательный пример – Северный Кипр. Турция добивается его международного признания, тогда как Казахстан и другие страны Центральной Азии не готовы поддерживать эту позицию. В марте 2025 года они вместе с Евросоюзом подтвердили приверженность резолюциям Совета Безопасности ООН, призывающим не признавать Турецкую Республику Северного Кипра.
По мнению Умбеталиевой, усиление турецкого влияния может ограничивать самостоятельность государств региона. Включение России в качестве наблюдателя теоретически позволило бы создать дополнительный противовес Анкаре. Политолог Газиз Абишев видит в инициативе и другой смысл: участие Москвы могло бы продемонстрировать, что ОТГ не является антироссийским или антикитайским объединением. Россия, по его оценке, могла бы стать дополнительным участником системы сдержек внутри организации.
Досым Сатпаев предлагает более прагматичное объяснение. По его мнению, Токаев таким образом демонстрирует Кремлю готовность выступать посредником и лоббировать российские интересы на отдельных международных площадках. Аналогичную роль Казахстан пытается играть и в отношениях с Китаем.
В этой логике предложение Москве не столько попытка расширить тюркскую интеграцию, сколько очередной дипломатический маневр Астаны, стремящейся сохранить пространство для самостоятельной внешней политики.
Баку опасается российского влияния
В Азербайджане реакция оказалась значительно жестче. Ряд подконтрольных властям изданий выступил против российской инициативы, увидев в ней угрозу самостоятельности ОТГ. Государственная газета Xalq Qazeti напомнила о политике русификации и ограничениях, которым подвергались тюркские народы в Российской империи и Советском Союзе. Автор комментария также указал на современные заявления российских политиков, ставящие под сомнение суверенитет и территориальную целостность государств Центральной Азии.
Особое беспокойство вызывает война России против Украины. По мнению критиков, участие Москвы в ОТГ плохо сочетается с декларируемыми принципами уважения государственного суверенитета и международно признанных границ. Даже статус наблюдателя, который не дает права голоса при принятии решений, может стать инструментом политического давления, не исключают эксперты. Для влияния на повестку необязательно иметь формальное право вето: достаточно создавать разногласия между участниками и тормозить выработку общей позиции.
Азербайджанские комментаторы опасаются также, что Москва попытается воздействовать на транспортные и энергетические проекты тюркских государств. И эти опасения не лишены оснований. Один из стратегических приоритетов ОТГ – развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута, или Среднего коридора, который соединяет Китай и Европу через Центральную Азию и Южный Кавказ, позволяя перевозить грузы в обход России. Для Москвы усиление этого маршрута означает появление альтернативных транспортных путей, уменьшающих зависимость региона от российской инфраструктуры. Поэтому вопрос российского присутствия в ОТГ имеет не только культурное и политическое, но и вполне конкретное экономическое измерение.
Турецкие комментаторы тоже не демонстрируют единодушия. Обозревательница проправительственной газеты Türkiye Мерьем Айбике Синан допускает, что участие России могло бы облегчить взаимодействие с тюркскими народами внутри страны и стать противовесом Китаю. Но одновременно предупреждает: Москва может попытаться влиять на развитие Среднего коридора и сдерживать оборонное сотрудничество Турции со странами Центральной Азии.
Бывший генеральный секретарь Тюркского совета Халил Акынджи высказался еще определеннее: само по себе наличие тюркских общин не может служить основанием для приема государства в организацию. Иначе пришлось бы рассматривать аналогичные заявки многих стран, где исторически проживают тюркские народы.
Тюркская интеграция – это не клуб по интересам
За этим спором стоит более масштабная проблема. После распада СССР Россия сохранила в Центральной Азии серьезные военные, экономические и культурные позиции. Казахстан и Кыргызстан входят вместе с ней в ОДКБ и Евразийский экономический союз. Для Кыргызстана российский рынок остается важнейшим источником денежных переводов.
Однако полномасштабная война против Украины заставила государства региона активнее искать альтернативы и диверсифицировать внешние связи. Китай, Турция, Евросоюз и США становятся важными партнерами, а многовекторность из дипломатического лозунга постепенно превращается в практическую необходимость. Турция, в свою очередь, последовательно укрепляет позиции в регионе через образование, торговлю, инвестиции и военно-техническое сотрудничество. Для Анкары ОТГ – не просто площадка для встреч государств с общими языковыми корнями, а инструмент долгосрочного политического и экономического влияния.
Сегодня в организацию входят Турция, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. Наблюдателями являются Венгрия, Туркменистан, Турецкая Республика Северного Кипра и Организация экономического сотрудничества. При этом повестка ОТГ давно вышла за рамки культуры и языка. Обсуждаются транспортные коридоры, энергетика, инвестиции, оборона и безопасность. Иными словами, речь идет о формировании самостоятельного регионального центра силы.
Вопрос заключается в том, насколько участники готовы сохранить эту самостоятельность, если к объединению присоединится государство, которое исторически привыкло рассматривать постсоветское пространство как зону собственных привилегированных интересов. Россия, безусловно, имеет глубокие исторические и культурные связи с тюркским миром. Однако историческое соседство, общие страницы прошлого и проживание миллионов тюркских граждан на территории одной страны, как мы видим, еще не означают политической совместимости.
Қайрат Қайкенұлы, «D»
