Правосудие на разных скоростях

В Алма­ты завер­шил­ся один из самых резо­нанс­ных судеб­ных про­цес­сов послед­них лет. Спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ный меж­рай­он­ный суд по уго­лов­ным делам при­знал 33-лет­не­го Алек­сандра Пака винов­ным в смер­тель­ном ДТП на про­спек­те Аль-Фара­би, кото­рое в мар­те это­го года унес­ло жиз­ни тро­их моло­дых людей.

Суд назна­чил Паку мак­си­маль­но воз­мож­ное по дан­ной ста­тье нака­за­ние – 10 лет лише­ния сво­бо­ды с отбы­ва­ни­ем в учре­жде­нии мини­маль­ной без­опас­но­сти. Кро­ме того, его пожиз­нен­но лиши­ли пра­ва управ­ле­ния транс­порт­ны­ми сред­ства­ми и обя­за­ли выпла­тить 10 мил­ли­о­нов тен­ге ком­пен­са­ции мораль­но­го вре­да отцу одной из погиб­ших деву­шек – Томи­рис Кадырбек.

Так завер­ши­лась исто­рия, кото­рая с само­го нача­ла вышла дале­ко за рам­ки обыч­ной дорож­ной ава­рии и пре­вра­ти­лась в гром­кий обще­ствен­ный скан­дал, затро­нув­ший не толь­ко вопро­сы без­опас­но­сти на доро­гах, но и рабо­ту поли­ции, вли­я­ние свя­зей и ощу­ще­ние без­на­ка­зан­но­сти, кото­рое неред­ко сопро­вож­да­ет подоб­ные трагедии.

Ночь, кото­рая изме­ни­ла всё

Тра­ге­дия про­изо­шла глу­бо­кой ночью 21 мар­та 2026 года на одном из самых пре­стиж­ных и загру­жен­ных про­спек­тов Алма­ты. След­ствие уста­но­ви­ло, что Алек­сандр Пак нахо­дил­ся за рулём элек­тро­мо­би­ля Zeekr в состо­я­нии алко­голь­но­го опья­не­ния. Экс­пер­ти­за пока­за­ла нали­чие в его кро­ви 1,03 про­мил­ле алко­го­ля. Но алко­голь ока­зал­ся лишь одной частью истории.

Во вре­мя рас­сле­до­ва­ния выяс­ни­лось, что на авто­мо­би­ле были уста­нов­ле­ны госу­дар­ствен­ные номе­ра, при­над­ле­жа­щие дру­го­му транс­порт­но­му сред­ству само­го Пака. Более того, по дан­ным след­ствия, элек­тро­кар дви­гал­ся по пр. Аль-Фара­би со ско­ро­стью око­ло 219 кило­мет­ров в час, что слож­но даже пред­ста­вить в усло­ви­ях город­ской маги­стра­ли. На этой ско­ро­сти води­тель поте­рял кон­троль над маши­ной, выехал на встреч­ную поло­су и лоб в лоб столк­нул­ся с Mercedes. Удар ока­зал­ся смер­тель­ным. На месте погиб­ли води­тель Mercedes Ела­ман Кеме­сов и две его пас­са­жир­ки – Томи­рис Кадыр­бек и Кумар. Шан­сов выжить у нахо­див­ших­ся в салоне прак­ти­че­ски не было. Сам Пак остал­ся жив. После ока­за­ния меди­цин­ской помо­щи его пере­ве­ли под кон­во­ем в след­ствен­ный изолятор.

Поче­му это дело вызва­ло такой резонанс

Прак­ти­че­ски сра­зу после ава­рии обще­ствен­ное вни­ма­ние пере­клю­чи­лось с само­го ДТП на обсто­я­тель­ства, кото­рые ему пред­ше­ство­ва­ли. У мно­гих воз­ник зако­но­мер­ный вопрос: каким обра­зом чело­век, нахо­дя­щий­ся в состо­я­нии опья­не­ния, на авто­мо­би­ле с под­лож­ны­ми номе­ра­ми смог бес­пре­пят­ствен­но разо­гнать­ся до ско­ро­сти свы­ше 200 кило­мет­ров в час на одной из глав­ных город­ских магистралей?

Скан­дал ока­зал­ся настоль­ко серьёз­ным, что в Депар­та­мен­те поли­ции г.Алматы нача­лись слу­жеб­ные про­вер­ки. По их ито­гам несколь­ко сотруд­ни­ков лиши­лись долж­но­стей. Одна­ко на этом вопро­сы не закончились.

Вер­сия о гонках

Во вре­мя судеб­но­го про­цес­са неожи­дан­ное про­дол­же­ние полу­чи­ла вер­сия, кото­рая обсуж­да­лась с пер­вых дней после тра­ге­дии. Адво­кат потер­пев­шей сто­ро­ны Мейр­ман Шеке­ев заявил, что ава­рия мог­ла стать резуль­та­том не про­сто пре­вы­ше­ния ско­ро­сти, а свое­об­раз­ных гонок. Осно­ва­ни­ем для подоб­ных пред­по­ло­же­ний ста­ли пока­за­ния сви­де­те­лей и, в част­но­сти, поли­цей­ско­го Асе­та Жак­сы­лы­ко­ва – быв­ше­го води­те­ля экс-заме­сти­те­ля началь­ни­ка Депар­та­мен­та поли­ции г.Алматы. На одном из засе­да­ний его доста­ви­ли в суд из след­ствен­но­го изо­ля­то­ра, посколь­ку по дру­го­му делу он сам про­хо­дит в ста­ту­се подозреваемого.

По сло­вам адво­ка­та, в пока­за­ни­ях Жак­сы­лы­ко­ва содер­жа­лись про­ти­во­ре­чия. Осо­бое вни­ма­ние защи­та потер­пев­ших обра­ти­ла на его сло­ва о том, что он обо­гнал авто­мо­биль Пака неза­дол­го до тра­ге­дии. «Мы счи­та­ем, что это были гон­ки», – заявил Шеке­ев жур­на­ли­стам после заседания.

Допол­ни­тель­ные вопро­сы вызва­ли обсто­я­тель­ства исполь­зо­ва­ния слу­жеб­но­го авто­мо­би­ля и заме­ны опе­ра­тив­ных номе­ров, о кото­рых так­же гово­ри­лось в суде. Впро­чем, офи­ци­аль­но вер­сия о гон­ках так и не ста­ла частью обви­не­ния и не лег­ла в осно­ву при­го­во­ра. Суд рас­смат­ри­вал дело имен­но как нару­ше­ние пра­вил дорож­но­го дви­же­ния в состо­я­нии алко­голь­но­го опья­не­ния, повлёк­шее гибель двух и более человек.

Стран­ная исто­рия с алкоголем

Отдель­ной темой про­цес­са ста­ли собы­тия, пред­ше­ство­вав­шие ава­рии. Во вре­мя рас­смот­ре­ния дела всплы­ла инфор­ма­ция, что ком­па­ния, в кото­рой нахо­дил­ся Алек­сандр Пак, неза­дол­го до тра­ге­дии зака­за­ла алко­голь на сум­му око­ло 451 тыся­чи тен­ге. Тем не менее неко­то­рые участ­ни­ки собы­тий утвер­жда­ли, что спирт­ное яко­бы никто не упо­треб­лял. Эти заяв­ле­ния вызва­ли широ­кий обще­ствен­ный скеп­сис, осо­бен­но после пуб­ли­ка­ции резуль­та­тов экс­пер­ти­зы, под­твер­див­шей нали­чие алко­го­ля в кро­ви подсудимого.

Род­ствен­ни­ки погиб­ших раскололись

Одним из самых дра­ма­тич­ных момен­тов про­цес­са ста­ла пози­ция семей погиб­ших. Род­ствен­ни­ки Ела­ма­на Кеме­со­ва и близ­кие одной из деву­шек сооб­щи­ли суду, что про­сти­ли Алек­сандра Пака. До выне­се­ния при­го­во­ра он пол­но­стью ком­пен­си­ро­вал им мате­ри­аль­ный ущерб, и потер­пев­шие про­си­ли суд учесть это обсто­я­тель­ство при назна­че­нии нака­за­ния. Совер­шен­но иной пози­ции при­дер­жи­вал­ся отец Томи­рис Кадыр­бек – Рустемб­ек Шате­нов. На про­тя­же­нии все­го про­цес­са он после­до­ва­тель­но высту­пал за мак­си­маль­но суро­вое нака­за­ние. В ходе раз­би­ра­тель­ства его офи­ци­аль­но при­зна­ли потер­пев­шим. После это­го он подал граж­дан­ский иск о взыс­ка­нии 100 мил­ли­о­нов тен­ге мораль­но­го вре­да. Сам Шате­нов неод­но­крат­но под­чёр­ки­вал, что речь идёт не о день­гах. По его сло­вам, глав­ным явля­ет­ся вопрос спра­вед­ли­во­сти и ответ­ствен­но­сти за гибель доче­ри. В ито­ге суд удо­вле­тво­рил тре­бо­ва­ния лишь частич­но, при­су­див ком­пен­са­цию в раз­ме­ре 10 мил­ли­о­нов тенге.

Послед­нее сло­во и приговор

В сво­ём послед­нем сло­ве Алек­сандр Пак пол­но­стью при­знал вину и заявил, что не пыта­ет­ся уйти от ответ­ствен­но­сти. Он выра­зил рас­ка­я­ние и согла­сил­ся с тем, что столь мас­штаб­ная тра­ге­дия не может закон­чить­ся услов­ным нака­за­ни­ем. Госу­дар­ствен­ный обви­ни­тель про­сил назна­чить под­су­ди­мо­му мак­си­маль­но воз­мож­ный срок – десять лет лише­ния свободы.

«Алко­голь и руль несов­ме­сти­мы, а ско­рость – это не доб­лесть, а мера ответ­ствен­но­сти. Толь­ко неот­вра­ти­мость нака­за­ния спо­соб­на оста­но­вить тех, кого не оста­нав­ли­ва­ют совесть и здра­вый смысл», – заявил про­ку­рор во вре­мя прений.

Суд согла­сил­ся с дово­да­ми обви­не­ния прак­ти­че­ски пол­но­стью. Пак был при­знан винов­ным по части 4 ста­тьи 345–1 УК РК – нару­ше­ние пра­вил дорож­но­го дви­же­ния лицом, управ­ля­ю­щим транс­пор­том в состо­я­нии алко­голь­но­го опья­не­ния, повлёк­шее смерть двух и более лиц. Назна­чен­ный срок соста­вил 10 лет лише­ния сво­бо­ды, это – мак­си­мум, преду­смот­рен­ный дан­ной статьёй.

Постав­ле­на ли точка?

С юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния да, с обще­ствен­ной едва ли. Исто­рия Алек­сандра Пака ста­ла не про­сто делом о пья­ном води­те­ле, устро­ив­шем смер­тель­ную ава­рию. Она вновь под­ня­ла вопро­сы, кото­рые в Казах­стане воз­ни­ка­ют после каж­до­го подоб­но­го резо­нанс­но­го ДТП: поче­му люди про­дол­жа­ют садить­ся за руль после алко­го­ля, каким обра­зом авто­мо­би­ли ока­зы­ва­ют­ся на город­ских ули­цах с под­лож­ны­ми номе­ра­ми, и поче­му толь­ко после тра­ге­дий начи­на­ют рабо­тать меха­низ­мы контроля.

Два смер­тель­ных ДТП — два раз­ных правосудия

Исто­рия Алек­сандра Пака выгля­дит ещё более пока­за­тель­ной на фоне дру­го­го гром­ко­го дела, кото­рое прак­ти­че­ски одно­вре­мен­но рас­смат­ри­ва­лось в Казахстане.

Пока в Алма­ты обще­ство сле­ди­ло за про­цес­сом над води­те­лем Zeekr, разо­гнав­шим­ся до 219 кило­мет­ров в час и убив­шим тро­их чело­век, в Кок­ше­тау суд рас­смат­ри­вал дело жен­щи­ны, кото­рая насмерть сби­ла пеше­хо­да, вооб­ще не имея води­тель­ских прав.

Тра­ге­дия про­изо­шла 9 мая на пар­ков­ке одно­го из жилых домов. Каме­ры наблю­де­ния зафик­си­ро­ва­ли момент наез­да: авто­мо­биль сбил жен­щи­ну и пере­ехал её. От полу­чен­ных травм постра­дав­шая поз­же скон­ча­лась в больнице.

В ходе про­цес­са выяс­ни­лось, что под­су­ди­мая нико­гда не име­ла води­тель­ско­го удо­сто­ве­ре­ния. По её сло­вам, она села за руль из-за пло­хо­го само­чув­ствия супру­га и с его раз­ре­ше­ния. При этом уго­лов­ное дело в отно­ше­нии вла­дель­ца авто­мо­би­ля, допу­стив­ше­го к управ­ле­нию чело­ве­ка без прав, было выде­ле­но в отдель­ное производство.

Вину жен­щи­ны под­твер­жда­ли её соб­ствен­ные пока­за­ния, запи­си камер наблю­де­ния, заклю­че­ния экс­пер­тиз и пока­за­ния сви­де­те­лей. Одна­ко суд учёл рас­ка­я­ние, нали­чие мало­лет­них детей, отсут­ствие преж­них пра­во­на­ру­ше­ний, а так­же тот факт, что семья погиб­шей при­ня­ла изви­не­ния и не наста­и­ва­ла на лише­нии сво­бо­ды. В резуль­та­те суд назна­чил нака­за­ние в виде двух с поло­ви­ной лет лише­ния сво­бо­ды. Но в коло­нию осуж­дён­ная не отпра­вит­ся: испол­не­ние при­го­во­ра отсро­че­но на три года, посколь­ку она вос­пи­ты­ва­ет двух мало­лет­них детей.

Полу­чи­лась пора­зи­тель­ная кар­ти­на. В Алма­ты – десять лет коло­нии, пожиз­нен­ное лише­ние води­тель­ских прав, мно­го­не­дель­ное вни­ма­ние прес­сы, обще­ствен­ный резо­нанс, про­вер­ки в поли­ции и посто­ян­ное обсуж­де­ние в соци­аль­ных сетях.

В Кок­ше­тау – смерть чело­ве­ка под колё­са­ми авто­мо­би­ля, води­тель без прав и при­го­вор, кото­рый на прак­ти­ке озна­ча­ет отсроч­ку нака­за­ния. Разу­ме­ет­ся, юри­сты ука­жут на раз­ли­чия в соста­вах пре­ступ­ле­ния, коли­че­стве погиб­ших и обсто­я­тель­ствах дел. Фор­маль­но суды руко­вод­ство­ва­лись раз­ны­ми ста­тья­ми Уго­лов­но­го кодек­са и раз­ны­ми санкциями.

Но для обыч­но­го чело­ве­ка всё выгля­дит гораз­до про­ще. В одном слу­чае за рулём ока­зал­ся пья­ный води­тель, убив­ший тро­их. В дру­гом чело­век, кото­рый вооб­ще не имел пра­ва управ­лять авто­мо­би­лем и так­же лишил жиз­ни дру­го­го чело­ве­ка. Имен­но поэто­му неиз­беж­но воз­ни­ка­ет вопрос о сораз­мер­но­сти нака­за­ний и еди­но­об­ра­зии судеб­ной практики.

Не менее замет­на и раз­ни­ца в обще­ствен­ном фоне. Про­цесс над Алек­сан­дром Паком пре­вра­тил­ся в одно из самых обсуж­да­е­мых судеб­ных дел года. За ним сле­ди­ли СМИ, бло­ге­ры, род­ствен­ни­ки погиб­ших и тыся­чи казах­стан­цев, уви­дев­ших в этой исто­рии сим­вол без­на­ка­зан­но­сти на доро­гах. На этом фоне реше­ние о мак­си­маль­ном сро­ке выгля­дит не толь­ко юри­ди­че­ским, но и обще­ствен­но-поли­ти­че­ским сиг­на­лом: госу­дар­ство стре­ми­лось пока­зать, что столь резо­нанс­ное пре­ступ­ле­ние не оста­нет­ся без жёст­кой реакции.

В Кок­ше­тау ситу­а­ция ока­за­лась иной. Там дело про­шло зна­чи­тель­но тише, без мас­штаб­но­го обще­ствен­но­го дав­ле­ния и еже­днев­но­го вни­ма­ния прес­сы. И пото­му неволь­но воз­ни­ка­ет неудоб­ный вопрос: оди­на­ко­во ли рабо­та­ет пра­во­су­дие для всех, или сте­пень стро­го­сти нака­за­ния зави­сит не толь­ко от обсто­я­тельств пре­ступ­ле­ния, но и от того, насколь­ко гром­ко о нём говорят?

Тимур Иса, «D»