Символы эпохи, или Почему Казахстану необходима ревизия прошлого

В посёл­ке Куш­му­рун Коста­най­ской обла­сти на про­шлой неде­ле демон­ти­ро­ва­ли памят­ник Лени­ну, про­сто­яв­ший боль­ше 60 лет. Ещё в 2022 году почти 400 мест­ных жите­лей под­пи­са­ли обра­ще­ние с тре­бо­ва­ни­ем убрать мону­мент и пере­име­но­вать ули­цу Лени­на. Спу­стя четы­ре года их тре­бо­ва­ние нако­нец выпол­ни­ли: вождя миро­во­го про­ле­та­ри­а­та сня­ли с поста­мен­та и раз­де­ли­ли на части.

На пер­вый взгляд, это рядо­вое собы­тие мест­но­го мас­шта­ба. Но оно застав­ля­ет вновь задать вопрос, кото­рый Казах­стан так и не решил за 35 лет неза­ви­си­мо­сти: поче­му сим­во­лы совет­ской вла­сти деся­ти­ле­ти­я­ми сохра­ня­ют почёт­ное место в обще­ствен­ном про­стран­стве, тогда как память о людях, боров­ших­ся за само­сто­я­тель­ное буду­щее стра­ны, неред­ко при­хо­дит­ся воз­вра­щать уси­ли­я­ми отдель­ных энтузиастов?

Мы обре­ли соб­ствен­ные гра­ни­цы, флаг, гимн и наци­о­наль­ную валю­ту. Одна­ко на пло­ща­дях по-преж­не­му оста­ют­ся сим­во­лы госу­дар­ства, при кото­ром казах­ский народ пере­жил голо­до­мор, мас­со­вые поли­ти­че­ские репрес­сии и уни­что­же­ние наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции. Полу­ча­ет­ся пара­докс: поли­ти­че­ски Казах­стан дав­но неза­ви­сим, но в вопро­сах исто­ри­че­ской памя­ти всё ещё во мно­гом живёт по инер­ции совет­ской эпо­хи. Неуже­ли у нас недо­ста­точ­но соб­ствен­ных исто­ри­че­ских дея­те­лей, чьи име­на заслу­жи­ва­ют того, что­бы их зна­ли и пом­ни­ли сле­ду­ю­щие поколения?

Разу­ме­ет­ся, исто­рию нель­зя отме­нить демон­та­жом скульп­ту­ры. Но памят­ни­ки и исто­рия это дале­ко не одно и то же. Про­шлое сохра­ня­ет­ся в доку­мен­тах, архи­вах, музе­ях, кни­гах и чело­ве­че­ской памя­ти. Мону­мент же не толь­ко исто­ри­че­ский объ­ект, но и знак обще­ствен­но­го при­зна­ния: он пока­зы­ва­ет, кого обще­ство или госу­дар­ство счи­та­ет достой­ным уважения.

При этом мож­но рас­ска­зы­вать о Ленине, боль­ше­виз­ме и совет­ской эпо­хе, не пре­вра­щая их в пред­мет покло­не­ния. Мож­но изу­чать инду­стри­а­ли­за­цию, стро­и­тель­ство желез­ных дорог и раз­ви­тие про­мыш­лен­но­сти, не закры­вая гла­за на голо­до­мор и репрес­сии. Одно не отме­ня­ет дру­го­го. Неза­ви­си­мая стра­на долж­на уметь отде­лять исто­ри­че­ское зна­ние от идео­ло­ги­че­ской при­выч­ки. Если Ленин не дол­жен оста­вать­ся геро­ем наших пло­ща­дей, зако­но­мер­но воз­ни­ка­ет дру­гой вопрос: чьи име­на долж­ны зани­мать место в наци­о­наль­ной памяти?

Ответ дав­но изве­стен. Это люди, кото­рые пыта­лись постро­ить буду­щее Казах­ста­на не по указ­ке Моск­вы и запла­ти­ли за свои убеж­де­ния жиз­нью, сво­бо­дой или изгна­ни­ем. Преж­де все­го, конеч­но же, пред­ста­ви­те­ли дви­же­ния «Алаш», отста­и­вав­шие наци­о­наль­ное само­управ­ле­ние, раз­ви­тие обра­зо­ва­ния и поли­ти­че­скую само­сто­я­тель­ность. Их пред­став­ле­ния о буду­щем казах­ско­го наро­да ока­за­лись несов­ме­сти­мы с боль­ше­вист­ской диктатурой.

Но если о совет­ских руко­во­ди­те­лях деся­ти­ле­ти­я­ми напо­ми­на­ли мону­мен­ты в цен­тре горо­дов и посёл­ков, то воз­вра­ще­ние имён наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции в обще­ствен­ную память зача­стую зави­се­ло от настой­чи­во­сти исто­ри­ков, кра­е­ве­дов, потом­ков и нерав­но­душ­ных граждан.

Исто­рия, о кото­рой узна­ют случайно

11 октяб­ря в ауле Жар­кын Акжар­ско­го рай­о­на Севе­ро-Казах­стан­ской обла­сти уста­но­ви­ли памят­ный камень Саду­а­ка­су хаз­ре­ту Тура­бай­у­лы – отцу Сма­гу­ла Сад­ва­ка­со­ва, одно­го из ярких пред­ста­ви­те­лей дви­же­ния «Алаш». Об этом собы­тии я узнал не из новост­ных лент, офи­ци­аль­ных сооб­ще­ний или пуб­ли­ка­ций госу­дар­ствен­ных СМИ. Инфор­ма­ция при­шла из чата зем­ля­ков в WhatsApp.

Род­ной аул Сма­гу­ла Сад­ва­ка­со­ва, рас­по­ло­жен­ный почти на самой гра­ни­це с Омской обла­стью Рос­сии, дав­но обез­лю­дел. Туда нет нор­маль­ной доро­ги, года­ми не было воды, и людям в кон­це кон­цов при­шлось уехать в поис­ках луч­шей доли. То, что даже в опу­стев­шем селе­нии появил­ся памят­ный камень, – глу­бо­ко сим­во­лич­ное событие.

Я не знаю, стре­ми­лись ли орга­ни­за­то­ры к широ­кой оглас­ке и поче­му собы­тие не полу­чи­ло замет­но­го инфор­ма­ци­он­но­го осве­ще­ния. Но сам факт того, что о воз­вра­ще­нии име­ни исто­ри­че­ско­го дея­те­ля при­хо­дит­ся узна­вать слу­чай­но, меж­ду обыч­ны­ми сооб­ще­ни­я­ми в теле­фон­ной пере­пис­ке, застав­ля­ет заду­мать­ся о том, какое место подоб­ные собы­тия зани­ма­ют в обще­ствен­ной жиз­ни страны.

Разу­ме­ет­ся, не каж­дое откры­тие памят­но­го кам­ня долж­но пре­вра­щать­ся в мас­штаб­ную инфор­ма­ци­он­ную кам­па­нию. Не вся­кая ини­ци­а­ти­ва нуж­да­ет­ся в тор­же­ствен­ных речах, офи­ци­аль­ных деле­га­ци­ях и обя­за­тель­ном при­сут­ствии высо­ко­по­став­лен­ных чиновников.

Одна­ко есть раз­ни­ца меж­ду отсут­стви­ем лиш­не­го шума и отсут­стви­ем обще­ствен­но­го вни­ма­ния. Когда речь идёт об исто­ри­че­ской спра­вед­ли­во­сти, пуб­лич­ность нуж­на не ради отчё­та орга­ни­за­то­ров. Она необ­хо­ди­ма само­му обще­ству, кото­рое долж­но узна­вать свою исто­рию не толь­ко из учеб­ни­ков, но и через судь­бы кон­крет­ных людей, их семей и целых поколений.

Исто­рия Саду­а­ка­са хаз­ре­та – это повод вни­ма­тель­нее посмот­реть на семей­ное окру­же­ние наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции. Мы при­вык­ли изу­чать извест­ных дея­те­лей через их поли­ти­че­ские взгля­ды, пуб­ли­ка­ции, реше­ния и обще­ствен­ную дея­тель­ность. Но за каж­дым из них сто­я­ли род­ные, тра­ди­ции, учи­те­ля и люди, фор­ми­ро­вав­шие миро­воз­зре­ние буду­щих лиде­ров. Без это­го кон­тек­ста исто­ри­че­ские фигу­ры риску­ют пре­вра­тить­ся в набор сухих био­гра­фи­че­ских спра­вок. Мы зна­ем фами­лии, пере­чис­ля­ем долж­но­сти и основ­ные собы­тия жиз­ни, но дале­ко не все­гда пони­ма­ем, в какой сре­де фор­ми­ро­ва­лись взгля­ды этих людей, какие нрав­ствен­ные ори­ен­ти­ры они усво­и­ли и какую цену запла­ти­ли за свои убеждения.

Саду­а­кас хаз­рет Тура­бай­у­лы жил в 1872–1937 годах. Он был рели­ги­оз­ным дея­те­лем и стал жерт­вой совет­ских поли­ти­че­ских репрес­сий. Его сын Сма­гул Саду­а­ка­сов при­над­ле­жал к поко­ле­нию казах­ской интел­ли­ген­ции, кото­ро­му при­шлось опре­де­лять буду­щее наро­да в эпо­ху рево­лю­ций, поли­ти­че­ско­го наси­лия и стре­ми­тель­но­го раз­ру­ше­ния при­выч­но­го обще­ствен­но­го укла­да. Это была не про­сто семей­ная тра­ге­дия. В судь­бах отца и сына отра­зи­лась тра­ге­дия стра­ны, у кото­рой после­до­ва­тель­но отни­ма­ли пра­во само­сто­я­тель­но рас­по­ря­жать­ся соб­ствен­ной жизнью.

Сма­гул Саду­а­ка­сов был госу­дар­ствен­ным и обще­ствен­ным дея­те­лем, пуб­ли­ци­стом, одним из лиде­ров наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции. Он вос­при­ни­мал Казах­стан не как адми­ни­стра­тив­ную тер­ри­то­рию огром­ной импе­рии, а как стра­ну со сво­и­ми инте­ре­са­ми, исто­ри­ей и буду­щим. Для него наци­о­наль­ное раз­ви­тие было не отвле­чён­ной иде­ей, а поли­ти­че­ской зада­чей, реше­ние кото­рой тре­бо­ва­ло самостоятельности.

Одна­ко поко­ле­ние, к кото­ро­му при­над­ле­жал Саду­а­ка­сов, столк­ну­лось с систе­мой, не допус­кав­шей неза­ви­си­мо­го поли­ти­че­ско­го мыш­ле­ния. Судь­бы мно­гих пред­ста­ви­те­лей наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции были иска­ле­че­ны репрес­си­я­ми, а их идеи на дол­гие годы ока­за­лись под подо­зре­ни­ем. Сма­гул Саду­а­ка­сов посвя­тил себя слу­же­нию стране, кото­рую ему так и не дове­лось уви­деть независимой.

Сего­дня его имя заслу­жи­ва­ет не толь­ко упо­ми­на­ния в исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ни­ях, но и пол­но­цен­но­го при­сут­ствия в обще­ствен­ном про­стран­стве. Одна­ко меж­ду при­зна­ни­ем исто­ри­че­ской роли наци­о­наль­ных дея­те­лей и прак­ти­че­ским уве­ко­ве­че­ни­ем их памя­ти по-преж­не­му оста­ёт­ся замет­ная дистанция.

Меж­ду сло­ва­ми и делами

Остан­ки Сма­гу­ла Саду­а­ка­со­ва уда­лось най­ти бла­го­да­ря энту­зи­а­стам, кото­рые зани­ма­лись поис­ка­ми и воз­вра­ще­ни­ем памя­ти о дея­те­лях «Алаш». При Нур­сул­тане Назар­ба­е­ве вопрос о его достой­ном пере­за­хо­ро­не­нии в наци­о­наль­ном пан­теоне так и не был решён. В этом заклю­ча­ет­ся одно из про­ти­во­ре­чий офи­ци­аль­ной поли­ти­ки совре­мен­но­го Казах­ста­на. Назар­ба­ев пуб­лич­но обра­щал­ся к насле­дию «Алаш», гово­рил о зна­че­нии наци­о­наль­ной исто­рии и необ­хо­ди­мо­сти сохра­нять память о выда­ю­щих­ся дея­те­лях. Но при­зна­ние исто­ри­че­ской роли этих людей не все­гда сопро­вож­да­лось реше­ни­я­ми, кото­рые поз­во­ля­ли бы достой­но уве­ко­ве­чить их память.

Сего­дня прах Сма­гу­ла Саду­а­ка­со­ва поко­ит­ся на сто­лич­ном клад­би­ще Кара­от­кель. Чело­век, посвя­тив­ший себя буду­ще­му Казах­ста­на, не полу­чил того места в наци­о­наль­ной памя­ти, кото­рое, на мой взгляд, соот­вет­ство­ва­ло бы его исто­ри­че­ской роли. На этом фоне осо­бен­но заме­тен кон­траст с совет­ским мону­мен­таль­ным насле­ди­ем. Памят­ни­ки руко­во­ди­те­лям ком­му­ни­сти­че­ско­го госу­дар­ства деся­ти­ле­ти­я­ми сто­ят на цен­траль­ных пло­ща­дях и ули­цах, слов­но само их при­сут­ствие не тре­бу­ет ника­ких объ­яс­не­ний. Их сохра­не­ние дол­гие годы вос­при­ни­ма­лось как нечто само собой разу­ме­ю­ще­е­ся, а воз­вра­ще­ние забы­тых наци­о­наль­ных имён неред­ко ста­но­вит­ся резуль­та­том настой­чи­во­сти отдель­ных людей.

Поче­му мы так лег­ко при­ни­ма­ем это про­ти­во­ре­чие? Поче­му совет­ский вождь может деся­ти­ле­ти­я­ми зани­мать почёт­ное место в цен­тре посёл­ка, тогда как вос­ста­нов­ле­ние памя­ти о дея­те­ле «Алаш» тре­бу­ет уси­лий исто­ри­ков, кра­е­ве­дов и потом­ков? Неуже­ли госу­дар­ство, назы­ва­ю­щее себя неза­ви­си­мым, не спо­соб­но само­сто­я­тель­но рас­ста­вить при­о­ри­те­ты в соб­ствен­ной истории?

Речь не о том, что­бы заме­нить один обя­за­тель­ный культ дру­гим. Казах­ста­ну не нуж­ны новые идо­лы, кото­рым обще­ство долж­но покло­нять­ся по ука­за­нию свер­ху. Но стране необ­хо­ди­ма после­до­ва­тель­ная поли­ти­ка, при кото­рой наци­о­наль­ные дея­те­ли не оста­ют­ся геро­я­ми узко­го кру­га спе­ци­а­ли­стов, а совет­ские сим­во­лы не сохра­ня­ют­ся лишь пото­му, что дав­но ста­ли при­выч­ной частью окру­жа­ю­ще­го пейзажа.

Памят­ный камень толь­ко начало

Уста­нов­ка памят­но­го кам­ня в Жар­кыне, без­услов­но, важ­ное собы­тие не толь­ко для семьи Саду­а­ка­со­вых и жите­лей отдель­но­го рай­о­на. Это воз­мож­ность вос­ста­но­вить часть исто­рии реги­о­на, в кото­рой пере­пле­лись судь­бы рели­ги­оз­ных дея­те­лей, наци­о­наль­ной интел­ли­ген­ции и людей, постра­дав­ших от совет­ской репрес­сив­ной системы.

По сло­вам мест­ных жите­лей, в Жар­кыне похо­ро­не­ны четы­ре хаз­ре­та, поль­зо­вав­ши­е­ся боль­шим ува­же­ни­ем. Поми­мо Саду­а­ка­са Тура­бай­у­лы, это Шарип Тау­жа­ну­лы, Кудай­бер­ген Ора­за­лы­улы и Жиен­кул хаз­рет. Их био­гра­фии, обсто­я­тель­ства жиз­ни и роль в духов­ной исто­рии реги­о­на тре­бу­ют даль­ней­ше­го изучения.

Памят­ный камень может стать отправ­ной точ­кой для серьёз­ной иссле­до­ва­тель­ской рабо­ты. Но для это­го за его уста­нов­кой долж­ны после­до­вать архив­ные поис­ки, пуб­ли­ка­ции, сбор семей­ных сви­де­тельств и изу­че­ние мест­ных исто­ри­че­ских источ­ни­ков. Необ­хо­ди­мо уста­но­вить, какие доку­мен­ты сохра­ни­лись, что извест­но о судь­бах этих людей и какую роль они игра­ли в жиз­ни реги­о­на. Без такой рабо­ты суще­ству­ет риск, что через несколь­ко лет о собы­тии будут пом­нить лишь участ­ни­ки цере­мо­нии и те, кто слу­чай­но про­чи­тал сооб­ще­ние в чате земляков.

Одна­ко пере­кла­ды­вать всю ответ­ствен­ность на энту­зи­а­стов и потом­ков непра­виль­но. Если госу­дар­ство дей­стви­тель­но счи­та­ет исто­ри­че­скую память частью наци­о­наль­ной иден­тич­но­сти, оно долж­но созда­вать усло­вия для систе­ма­ти­че­ских иссле­до­ва­ний, под­дер­жи­вать кра­е­вед­че­ские ини­ци­а­ти­вы и обес­пе­чи­вать доступ к архи­вам. Важ­но, что­бы изу­че­ние наци­о­наль­ной исто­рии не зави­се­ло исклю­чи­тель­но от воз­мож­но­стей отдель­ных людей и их готов­но­сти года­ми зани­мать­ся поисками.

Имен­но здесь про­хо­дит гра­ни­ца меж­ду декла­ра­ци­я­ми о наци­о­наль­ном воз­рож­де­нии и реаль­ной поли­ти­кой памя­ти. Воз­рож­де­ние не изме­ря­ет­ся коли­че­ством тор­же­ствен­ных речей и юби­лей­ных меро­при­я­тий. Оно начи­на­ет­ся тогда, когда обще­ство пере­ста­ёт счи­тать соб­ствен­ную исто­рию вто­ро­сте­пен­ной, а госу­дар­ство – неудобной.

Что делать с совет­ски­ми памятниками?

Казах­ста­ну дав­но пора после­до­ва­тель­но пере­смот­реть отно­ше­ние к совет­ско­му мону­мен­таль­но­му насле­дию. Для нача­ла необ­хо­ди­мо про­ве­сти откры­тый учёт сохра­нив­ших­ся ком­му­ни­сти­че­ских памят­ни­ков с оцен­кой их исто­ри­че­ской и худо­же­ствен­ной цен­но­сти. Затем сле­ду­ет опре­де­лить, какие объ­ек­ты заслу­жи­ва­ют сохра­не­ния в музей­ном про­стран­стве как сви­де­тель­ства опре­де­лён­ной эпо­хи, а какие сле­ду­ет демонтировать.

Это долж­на быть не сти­хий­ная кам­па­ния и не оче­ред­ной повод для адми­ни­стра­тив­ных отчё­тов, а часть осмыс­лен­ной госу­дар­ствен­ной поли­ти­ки. Реше­ния необ­хо­ди­мо при­ни­мать откры­то, с учё­том мне­ния мест­ных жите­лей, исто­ри­ков и спе­ци­а­ли­стов по куль­тур­но­му наследию.

Одни объ­ек­ты могут быть пере­не­се­ны в музеи, дру­гие демон­ти­ро­ва­ны, если их сохра­не­ние в преж­нем каче­стве озна­ча­ет про­дол­же­ние пуб­лич­но­го про­слав­ле­ния идео­ло­гии, свя­зан­ной с поли­ти­че­ским наси­ли­ем и подав­ле­ни­ем наци­о­наль­ной само­сто­я­тель­но­сти. Важ­но не уни­что­жать про­шлое меха­ни­че­ски, а объ­яс­нять его и опре­де­лять, какое место оно долж­но зани­мать в совре­мен­ной жиз­ни страны.

При этом пере­смотр совет­ско­го насле­дия не дол­жен огра­ни­чи­вать­ся демон­та­жом мону­мен­тов. Не менее важ­но воз­вра­щать в обще­ствен­ное про­стран­ство име­на тех, кто отста­и­вал пра­во казах­ско­го наро­да само­сто­я­тель­но опре­де­лять свою судь­бу. Это озна­ча­ет не толь­ко уста­нов­ку новых памят­ни­ков, раз­ви­тие музей­ных экс­по­зи­ций и пуб­ли­ка­цию архив­ных мате­ри­а­лов, но и под­держ­ку исто­ри­че­ских иссле­до­ва­ний, а так­же вклю­че­ние био­гра­фий наци­о­наль­ных дея­те­лей в граж­дан­ское про­све­ще­ние. Нель­зя тре­бо­вать от обще­ства ува­же­ния к соб­ствен­ной исто­рии, если эта исто­рия оста­ёт­ся досто­я­ни­ем спе­ци­а­ли­стов и отдель­ных энту­зи­а­стов. Она долж­на быть доступ­на всем и не в виде набо­ра обя­за­тель­ных геро­ев, а как слож­ное и чест­ное зна­ние о людях, их убеж­де­ни­ях, дости­же­ни­ях и трагедиях.

Памят­ник Лени­ну в Куш­му­руне демон­ти­ро­ва­ли после мно­го­лет­них спо­ров. Почти 400 жите­лей под­пи­са­лись под тре­бо­ва­ни­ем убрать его ещё в 2022 году. Этот факт пока­зы­ва­ет, что вопрос о том, кого чество­вать в обще­ствен­ном про­стран­стве, вол­ну­ет людей и не может счи­тать­ся исклю­чи­тель­но адми­ни­стра­тив­ным делом.

Теперь важ­но, что­бы слу­чив­ше­е­ся не оста­лось еди­нич­ным эпи­зо­дом. Если Казах­стан при­зна­ёт тра­ге­дию голо­до­мо­ра и поли­ти­че­ских репрес­сий, он впра­ве пере­смот­реть при­сут­ствие сим­во­лов систе­мы, при кото­рой эти тра­ге­дии ста­ли частью наци­о­наль­ной исто­рии. Но такое пере­осмыс­ле­ние долж­но сопро­вож­дать­ся не толь­ко демон­та­жом ста­рых мону­мен­тов, но и вос­ста­нов­ле­ни­ем исто­ри­че­ской спра­вед­ли­во­сти по отно­ше­нию к тем, кто пытал­ся постро­ить дру­гое буду­щее страны.

Глав­ная зада­ча не в том, что­бы убрать оче­ред­но­го Лени­на. Она в том, что­бы одна­жды нам не при­хо­ди­лось узна­вать о соб­ствен­ных геро­ях из слу­чай­ных сооб­ще­ний в WhatsApp. Что­бы о Сма­гу­ле Саду­а­ка­со­ве зна­ли не толь­ко исто­ри­ки и потом­ки дея­те­лей «Алаш». Что­бы вопрос о достой­ном месте его захо­ро­не­ния полу­чил реше­ние. Что­бы памят­ный камень его отцу в Жар­кыне стал нача­лом боль­шой иссле­до­ва­тель­ской рабо­ты, а не про­сто собы­ти­ем, кото­рое обсу­ди­ли зем­ля­ки и забыли.

И что­бы име­на людей, отста­и­вав­ших пра­во казах­ско­го наро­да само­сто­я­тель­но опре­де­лять свою судь­бу, были извест­ны не мень­ше, чем име­на тех, кто оли­це­тво­рял власть, подав­ляв­шую стрем­ле­ние к самостоятельности.

Пора осво­бо­дить наши пло­ща­ди от идео­ло­ги­че­ских сим­во­лов про­шло­го и вер­нуть в обще­ствен­ную память тех, кто думал о буду­щем Казах­ста­на задол­го до того, как неза­ви­си­мость ста­ла реальностью.

Не ради мести исто­рии. Ради ува­же­ния к соб­ствен­ной стране.

Қай­рат Қай­кенұ­лы, «D»