В мае, во второй половине предстоит визит к нам Путина. Этому предшествовали подготовительные визиты в Астану Мишустина и Лаврова. Токаев съездил, в свою очередь, и встретился с Мирзиёевым и Эрдоганом. Стоит ли данные зарубежные визиты рассматривать как согласование некоторых пунктов повестки переговоров с северным соседом, мы можем лишь гадать, ибо протоколы встреч особо сути переговоров не раскрывают.
Тем не менее, нас никто не лишает права предполагать возможную повестку встречи с Путиным, а мне представляется, что там предстоит обсудить довольно серьёзные разногласия. Попробую предположить, что же может обсуждаться: Путин едет в Астану на фоне его предстоящей поездки в Пекин, где он хочет вновь продвинуть Си проект «Сила Сибири‑2». Если помните, Си заложил его под сукно после того, как Путин отверг китайский мирный план по Украине (многие уже позабыли про визит Си в Москву три года назад).
С тех пор позиция Си по газу не менялась, более того, он строит расширение поставок газа из Туркменистана. Для Кремля же данный вопрос не то чтобы кипит – он просто подгорает как с политической, так и с экономической точек зрения: потеряв европейские рынки, «Газпром» уже второй год в колоссальных убытках (более триллиона рублей только за прошлый год). Есть и второй момент в позиции Пекина – нежелание впадать в чрезмерную энергетическую зависимость от Кремля. Сейчас, когда доля Китая в общем российском импорте составляет более 70%, они ими могут крутить как хотят. Однако блокада Ормузского пролива ухудшила позиции Китая – этим и хочет воспользоваться Путин для того, чтобы продвинуть «Силу Сибири‑2».
Тут встреваем и мы, поскольку по маршруту с севера на юг Кремль хочет поставлять свой газ и в северные регионы Казахстана. Не понимать, что в случае газификации северных регионов Казахстан станет заложником политических манипуляций со стороны Кремля (как это уже было, когда у нас «ломался» терминал в Новороссийске каждый раз, когда были сложности в отношениях с Россией, ещё до бомбёжек украинцев, – мы все хорошо помним), нельзя. Нельзя сбрасывать со счетов и планы строительства собственных газоперерабатывающих заводов на Карачаганаке и в Атырау – что мы будем делать со своим газом?
Ну и третье – вопрос европейских и американских санкций на российские энергоносители никто не отменял (почему пишу раздельно: потому что европейские, скорее всего, останутся, даже если Трамп когда-нибудь снимет свои, но останется ли Трамп в своём кресле – тоже вопрос не риторический) – получается, и тут в любой момент мы загреметь можем. Самое комичное в данной ситуации, что у нас своего газа хоть одним местом жри.
Говоря о рисках санкций, всплывает и второй вопрос возможной повестки для обсуждений на майской встрече на высшем уровне – статус строительства российской АЭС в Казахстане. Россия в нынешней своей экономической ситуации не обладает финансовыми возможностями строить, обеспечивая таким же льготным финансированием, как это было с тем же «Аккую» в Турции и по другим проектам по строительству АЭС, – а Казахстану в нашей бюджетной ситуации тоже брать на себя такое бремя, зарывая миллиарды долларов на более чем 10 лет, не с руки. С точки зрения надобности АЭС нам лучше с Китаем, не говоря уже о том, что гораздо дешевле и экологичнее построить серию своих электростанций на газе, утилизируя собственный газ, который, надеюсь, всё-таки начнёт перерабатываться.
К слову, приведу пример: когда я работал на Карачаганаке, ЗКО в то время импортировал из России 90 % электроэнергии. Благодаря усилиям акима ЗКО в то время Кушербаева – он нагнул иностранных подрядчиков, и те поставили газовые энергоблоки «Дженерал Электрик», которые сразу закрыли две трети потребления электроэнергии ЗКО, и на это ушло всего 2 года! Как говорится, как нам надо решать вопрос энергетики – налицо. Однако давление Кремля очевидно, и решения тут непростые.
Третий пункт повестки обсуждения тоже могу предположить, ибо он не просто скандальный – тут лезут матерные слова. Правительство громогласно инициировало машиностроительный кластер, и возле Алматы построен мультибрендовый завод по сборке китайских авто мощностью более 90 тыс. автомобилей. Есть ещё два завода по сборке в Усть-Каменогорске и Костанае с большой долей внутреннего производства. Надо понимать, что мощности у них гораздо больше, чем наше внутреннее потребление, и прицел был на экспорт – прежде всего в Россию. Китай сделал нам большой реверанс, дав построить заводы в Казахстане и Узбекистане, а не в России.
Однако что сделал Кремль? Да он просто закрыл нам экспорт к ним автомобилей, потому что просто… так им захотелось, и положили они большой болт на ЕАЭС. В Кремле, очевидно, продолжают видеть ЕАЭС как игру в одни ворота, где мы должны потреблять российские продукты, а взамен нам не будут отрубать КТК.))) Фактически – неоколониальное правление, ибо других определений у меня не находится.
Казахстан постоянно в убытке от Таможенного союза, и ответные меры Правительства РК по введению аналогичных мер против российских авто на самом деле не решают вопрос нашего автопрома – уже, по-моему, принимаются решения об увольнении почти половины рабочих на наших автосборочных заводах, а это тысячи человек. Не говоря о сокращении налоговой базы в условиях бюджетного дефицита. Причём Минторговли так и не принял ответных мер, как я понял: до сих пор были одни лишь планы ввести – сасып кеткен бе, или, может, всё-таки пора быть действенным и решительным?
Если резюмировать эти три серьёзных, больных вопроса наших отношений, скорее всего, лежат на столе, и каким будет по ним решение, как бы ни скрывалась повестка за официальными сообщениями, – должны найти принципиальное решение. Время назрело, и в более лучшей ситуации Казахстан геополитически ещё не находился.
Куат ДОМБАЙ «Ғ»
