Империя, которая перестала быть страшной

Есть выступ­ле­ния, кото­рые ста­но­вят­ся важ­нее само­го фору­ма, на кото­ром они про­зву­ча­ли. Имен­но таким ока­за­лось заяв­ле­ние пре­зи­ден­та Азер­бай­джа­на Иль­ха­ма Али­е­ва на Гло­баль­ном медиа­фо­ру­ме в Шуше. Фак­ти­че­ски азер­бай­джан­ский лидер про­из­нес то, о чем мно­гие руко­во­ди­те­ли быв­ших совет­ских рес­пуб­лик пред­по­чи­та­ют гово­рить толь­ко за закры­ты­ми две­ря­ми. Али­ев откры­то назвал пре­бы­ва­ние Азер­бай­джа­на в соста­ве Рос­сий­ской импе­рии и Совет­ско­го Сою­за коло­ни­аль­ным периодом.

«Мы были коло­ни­зи­ро­ва­ны в XIX веке. Затем были в соста­ве Совет­ско­го Сою­за, где не обла­да­ли неза­ви­си­мо­стью», – ска­зал пре­зи­дент Азербайджана.

По его сло­вам, рес­пуб­ли­ка деся­ти­ле­ти­я­ми отда­ва­ла свои при­род­ные богат­ства союз­но­му цен­тру, а после рас­па­да СССР полу­чи­ла тяже­лое эко­ло­ги­че­ское насле­дие и энер­ге­ти­че­ские про­бле­мы, послед­ствия кото­рых устра­ня­ет до сих пор.

Но еще важ­нее была дру­гая мысль. После рас­па­да Совет­ско­го Сою­за в Москве дол­го убеж­да­ли соб­ствен­ных граж­дан, что быв­шие союз­ные рес­пуб­ли­ки не смо­гут суще­ство­вать само­сто­я­тель­но. Им про­ро­чи­ли эко­но­ми­че­ский крах, граж­дан­ские вой­ны и ско­рое воз­вра­ще­ние под кры­ло быв­шей мет­ро­по­лии. Про­шло боль­ше трех деся­ти­ле­тий. Ни одна из этих стран не исчез­ла. Наобо­рот, боль­шин­ство из них стро­ят соб­ствен­ную эко­но­ми­ку, соб­ствен­ную внеш­нюю поли­ти­ку и соб­ствен­ное будущее.

Cко­рее все­го, имен­но так сего­дня счи­та­ют пре­зи­ден­ты прак­ти­че­ски всех четыр­на­дца­ти быв­ших союз­ных рес­пуб­лик. Про­сто дале­ко не каж­дый готов про­из­не­сти это вслух. Али­ев смог. Пото­му что почув­ство­вал: вре­мя изме­ни­лось. Рос­сия уже не обла­да­ет тем поли­ти­че­ским, воен­ным и пси­хо­ло­ги­че­ским вли­я­ни­ем, кото­рое поз­во­ля­ло деся­ти­ле­ти­я­ми дик­то­вать сосе­дям свою волю. Имен­но поэто­му в Шуше про­зву­ча­ли сло­ва, кото­рые еще несколь­ко лет назад труд­но было пред­ста­вить из уст гла­вы госу­дар­ства, дол­гое вре­мя счи­тав­ше­го­ся одним из самых праг­ма­тич­ных парт­не­ров Москвы.

Лидер Азер­бай­джа­на заявил, что Укра­и­на ни при каких обсто­я­тель­ствах не долж­на согла­шать­ся с поте­рей сво­их тер­ри­то­рий, а тер­ри­то­ри­аль­ная целост­ность любо­го госу­дар­ства долж­на ува­жать­ся без вся­ких ого­во­рок. Фак­ти­че­ски это был пря­мой ответ рос­сий­ской поли­ти­ке послед­них лет. Али­ев заме­тил, что если бы ему при­шлось давать совет пре­зи­ден­ту Рос­сии, то этот совет был бы про­стым – пре­кра­тить рос­сий­ско-укра­ин­скую вой­ну. Более того, он поло­жи­тель­но ото­звал­ся об идее пре­кра­ще­ния бое­вых дей­ствий по линии сопри­кос­но­ве­ния, хотя с иро­ни­ей доба­вил, что не зна­ет, сохра­ня­ет ли укра­ин­ское руко­вод­ство сего­дня преж­ний взгляд на такой вариант.

Не менее пока­за­тель­но и дру­гое. Пре­зи­дент Азер­бай­джа­на пуб­лич­но гово­рил о рос­сий­ских жур­на­ли­стах и экс­пер­тах, кото­рые под­вер­га­ют­ся пре­сле­до­ва­нию лишь за сим­па­тии к его стране. Для Моск­вы подоб­ные заяв­ле­ния зву­чат осо­бен­но болез­нен­но, посколь­ку демон­стри­ру­ют не толь­ко раз­но­гла­сия по Укра­ине, но и совер­шен­но раз­ное пони­ма­ние сво­бо­ды сло­ва и госу­дар­ствен­ной политики.

Все это было бы невоз­мож­но пред­ста­вить еще несколь­ко лет назад.

Вой­на про­тив Укра­и­ны изме­ни­ла не толь­ко кар­ту Евро­пы. Она изме­ни­ла поли­ти­че­скую пси­хо­ло­гию все­го пост­со­вет­ско­го про­стран­ства. Имен­но об этом мно­гие ана­ли­ти­ки пре­ду­пре­жда­ли еще в фев­ра­ле 2022 года. Попыт­ка силой вос­ста­но­вить утра­чен­ное вли­я­ние неиз­беж­но долж­на была при­ве­сти к про­ти­во­по­лож­но­му резуль­та­ту. Вме­сто кон­со­ли­да­ции вокруг Моск­вы быв­шие союз­ные рес­пуб­ли­ки нача­ли стре­ми­тель­но отда­лять­ся от нее.

Южный Кав­каз стал одним из самых нагляд­ных при­ме­ров. Рос­сия деся­ти­ле­ти­я­ми удер­жи­ва­ла вли­я­ние в реги­оне во мно­гом бла­го­да­ря неуре­гу­ли­ро­ван­ным кон­флик­там. Кара­бах­ский вопрос поз­во­лял Москве оста­вать­ся глав­ным посред­ни­ком меж­ду Баку и Ере­ва­ном и сохра­нять рыча­ги дав­ле­ния сра­зу на обе столицы.

Сего­дня эта кон­струк­ция стре­ми­тель­но раз­ру­ша­ет­ся. Азер­бай­джан все уве­рен­нее про­во­дит само­сто­я­тель­ную внеш­нюю поли­ти­ку. Арме­ния все чаще ищет новых парт­не­ров. Гру­зия, несмот­ря на внут­рен­ние про­ти­во­ре­чия, так­же вынуж­де­на учи­ты­вать новую гео­по­ли­ти­че­скую реаль­ность. На Южный Кав­каз при­хо­дят новые игро­ки. Уси­ли­ва­ют­ся пози­ции Тур­ции. Все актив­нее про­яв­ля­ют инте­рес Соеди­нен­ные Шта­ты, обсуж­да­ют­ся транс­порт­ные кори­до­ры и новые логи­сти­че­ские про­ек­ты, кото­рые еще несколь­ко лет назад были невоз­мож­ны без согла­сия Моск­вы. Рос­сия боль­ше не явля­ет­ся един­ствен­ным цен­тром силы.

Конеч­но, гово­рить о пол­ном исчез­но­ве­нии рос­сий­ско­го вли­я­ния было бы преж­де­вре­мен­но. Оно оста­ет­ся зна­чи­тель­ным и в эко­но­ми­ке, и в сфе­ре без­опас­но­сти. Одна­ко спо­соб­ность Крем­ля еди­но­лич­но опре­де­лять судь­бу сосе­дей стре­ми­тель­но сокра­ща­ет­ся. Когда Али­ев гово­рит об ува­же­нии тер­ри­то­ри­аль­ной целост­но­сти госу­дарств, он раз­ру­ша­ет саму идео­ло­ги­че­скую осно­ву, на кото­рой деся­ти­ле­ти­я­ми стро­и­лась рос­сий­ская поли­ти­ка в отно­ше­нии быв­ших союз­ных рес­пуб­лик. Поли­ти­ка, исхо­див­шая из того, что их суве­ре­ни­тет все­гда может быть огра­ни­чен, если это­го тре­бу­ют инте­ре­сы Моск­вы. Но мир изменился.

В фев­ра­ле 2022 года Иль­хам Али­ев при­ез­жал в Моск­ву под­пи­сы­вать согла­ше­ние о союз­ни­че­ском вза­и­мо­дей­ствии бук­валь­но нака­нуне нача­ла пол­но­мас­штаб­ной вой­ны. Сего­дня тот же Али­ев уже откры­то осуж­да­ет нару­ше­ние тер­ри­то­ри­аль­ной целост­но­сти Укра­и­ны и демон­стри­ру­ет, что не наме­рен под­стра­и­вать свою внеш­нюю поли­ти­ку под инте­ре­сы Крем­ля. Это пока­за­тель не толь­ко изме­не­ния пози­ции Азер­бай­джа­на. Это пока­за­тель изме­не­ния само­го балан­са сил.

Имен­но напа­де­ние на Укра­и­ну ста­ло тем рубе­жом, после кото­ро­го Рос­сий­ская Феде­ра­ция столк­ну­лась с послед­стви­я­ми, о кото­рых пре­ду­пре­жда­ли мно­гие экс­пер­ты. Вой­на не вос­ста­но­ви­ла импе­рию, а уско­ри­ла рас­пад ее поли­ти­че­ско­го вли­я­ния. Она изме­ни­ла само­со­зна­ние мно­гих наро­дов, вхо­дя­щих в состав Рос­сий­ской Феде­ра­ции, уси­ли­ла раз­го­во­ры о пра­вах реги­о­нов и наци­о­наль­ных рес­пуб­лик, заста­ви­ла по-ново­му взгля­нуть на соб­ствен­ную исто­рию и отно­ше­ния с феде­раль­ным цен­тром. Итог самой вой­ны пока не пред­ре­шен, одна­ко уже сей­час оче­вид­но: цена это­го кон­флик­та для Рос­сии ока­за­лась несо­из­ме­ри­мо выше любых воз­мож­ных приобретений.

Сим­во­лич­но, что прак­ти­че­ски сра­зу после выступ­ле­ния Али­е­ва акти­ви­зи­ро­ва­лись пред­ста­ви­те­ли наци­о­наль­ных дви­же­ний внут­ри самой России.

«После 1991 года в Москве гово­ри­ли, что быв­шие рес­пуб­ли­ки не выжи­вут без Рос­сии. Но Азер­бай­джан не исчез. Казах­стан не исчез. Узбе­ки­стан не исчез. Стра­ны Бал­тии не исчез­ли. Тогда поче­му баш­кор­ты, тата­ры, буря­ты, саха, ингу­ши, кал­мы­ки и дру­гие наро­ды долж­ны веч­но жить по коло­ни­аль­ным пра­ви­лам?» – напи­са­ли пред­ста­ви­те­ли Лиги сво­бод­ных наций.

Мож­но спо­рить с поли­ти­че­ски­ми лозун­га­ми подоб­ных орга­ни­за­ций. Но невоз­мож­но не заме­тить дру­гое. Подоб­ные вопро­сы уже пере­ста­ли зву­чать толь­ко в эми­гра­ции или в узком кру­гу оппо­зи­ци­он­ных акти­ви­стов. Они ста­но­вят­ся частью боль­шо­го раз­го­во­ра о буду­щем самой Рос­сий­ской Феде­ра­ции. И если еще несколь­ко лет назад Москва была уве­ре­на, что судь­бу пост­со­вет­ско­го про­стран­ства опре­де­ля­ет исклю­чи­тель­но она, то сего­дня все чаще ока­зы­ва­ет­ся, что быв­шие окра­и­ны начи­на­ют опре­де­лять буду­щее самой быв­шей империи.

Вой­на про­тив Укра­и­ны изме­ни­ла не толь­ко кар­ту Евро­пы. Она изме­ни­ла созна­ние быв­шей импе­рии. То, что еще вче­ра гово­ри­ли шепо­том, сего­дня про­из­но­сят с меж­ду­на­род­ных три­бун. То, что еще недав­но счи­та­лось невоз­мож­ным, ста­но­вит­ся новой поли­ти­че­ской нор­мой. И, пожа­луй, глав­ный итог этой вой­ны уже оче­ви­ден: Москва теря­ет не толь­ко вли­я­ние. Она теря­ет глав­ное – пра­во гово­рить от име­ни всех наро­дов, кото­рых когда-то счи­та­ла сво­и­ми. А такие поте­ри, как пока­зы­ва­ет исто­рия, ока­зы­ва­ют­ся куда тяже­лее воен­ных поражений.

Қай­рат Қай­кенұ­лы, «D»