Касым-Жомарт Токаев публично отверг версию о «гражданской войне» в Украине и предложил заморозить конфликт
Похоже, что встреча Касым-Жомарта Токаева и Владимира Путина в Омске войдет в историю не столько подписанными документами, сколько несколькими фразами, произнесенными во время открытой части переговоров. В присутствии российского президента Токаев публично отверг один из ключевых кремлевских нарративов о войне в Украине, назвав ее не гражданской, а межгосударственной. Для лидера страны – союзника России по ОДКБ и ЕАЭС – это заявление стало, пожалуй, самым принципиальным за все время полномасштабной войны.
Во время встречи глава Казахстана неожиданно перевел разговор с традиционных тем о двустороннем сотрудничестве на войну России против Украины. И сделал это так, что его слова прозвучали как осторожное, но вполне очевидное несогласие с российской трактовкой происходящего. Сначала он рассказал, что получает многочисленные обращения из Европы и США, касающиеся войны, после чего произнес фразу, которая фактически стала главным политическим заявлением встречи: «Я с самого начала говорил, что это межгосударственный конфликт. Речь не идет о какой-либо гражданской войне».
Эта формулировка имеет принципиальное значение. На протяжении многих лет Москва объясняла события в Украине именно как внутренний гражданский конфликт. Еще до полномасштабного вторжения Владимир Путин неоднократно называл войну на Донбассе гражданской, а в 2022 году на заседании Валдайского клуба прямо согласился с утверждением, что происходящее между Россией и Украиной «отчасти можно считать гражданской войной».
Токаев публично отказался принимать такую интерпретацию. Более того, он подчеркнул, что Казахстан не понимает природы этого конфликта.
«Мы всегда с уважением относились к украинскому народу, его культуре и языку. Но природа этого конфликта не совсем понятна для многих, в том числе и для нас», – заявил Президент Казахстана.
Сравнив ситуацию с армяно-азербайджанским конфликтом, происхождение которого, по его словам, было исторически очевидным, Токаев дал понять, что нынешняя война не укладывается в привычные объяснения, которыми ее сопровождает Кремль. После этого казахстанский лидер предложил остановить боевые действия.
По мнению Токаева, конфликт уже стоит «заморозить» и вернуться к переговорам в формате «Стамбул‑2» с международными гарантиями.
Путин ответил максимально лаконично, пообещав подробно изложить свою позицию уже во время закрытой части переговоров.
Почему именно сейчас
Заявление прозвучало в крайне непростой для Казахстана момент. Война все сильнее затрагивает казахстанские экономические интересы. Украинские беспилотники уже атаковали суда и танкеры, связанные с экспортом казахстанской нефти через Каспийский трубопроводный консорциум. Через КТК проходит около 80 процентов нефтяного экспорта Казахстана, поэтому любые риски для этой инфраструктуры автоматически превращаются в проблему национальной экономики. Одновременно усиливается санкционное давление Запада на компании, связанные с российским направлением. Поэтому для Астаны происходящее давно перестало быть «чужой войной». Казахстан оказался в ситуации, когда любое дальнейшее обострение непосредственно влияет на экспорт, транспортные маршруты, энергетику и инвестиции. Именно этим во многом объясняется миротворческая риторика Токаева.
При этом важно понимать: Казахстан находится в особом положении. Он не может позволить себе ни открыто обвинять Москву, как это делают западные государства, ни поддерживать действия, которые наносят ущерб собственной экономике. Поэтому дипломатический язык остается едва ли не единственным инструментом, позволяющим обозначить свою позицию. Именно поэтому слова Токаева прозвучали значительно громче, чем могли показаться на первый взгляд. Для страны, являющейся ближайшим союзником России, уже сам отказ повторять кремлевскую терминологию стал политическим сигналом.
Реакция Москвы оказалась предсказуемой
Практически сразу после переговоров Кремль дал понять, что предложения Астаны принимать не собирается. Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков сообщил, что Путин подробно объяснил Токаеву российскую позицию и подчеркнул невозможность «заморозки» войны. По его словам, прекращение боевых действий возможно лишь после достижения Россией поставленных целей.
«Для нас есть главное условие – мы должны достичь своих целей», – подчеркнул представитель Кремля.
Песков также отметил, что Москва уважает позицию Казахстана, однако не разделяет ее и намерена продолжать объяснять Астане причины конфликта. На следующий день Владимир Путин фактически публично подтвердил этот ответ.
Выступая перед военными по случаю Дня Военно-морского флота, президент России заявил, что не сомневается в победе России, и вновь повторил весь привычный набор аргументов, сопровождающих российскую позицию с начала войны: расширение НАТО, события 2014 года, «государственный переворот» в Киеве и необходимость борьбы с «нацистской идеологией».
Таким образом Кремль практически сразу дал понять, что предложение Токаева не меняет российской стратегии.
Киев поддержал позицию Казахстана
Совершенно иначе заявление Президента Казахстана восприняли в Украине. Министр иностранных дел Андрей Сибига поблагодарил Токаева, назвав его слова «реалистичным, своевременным и мудрым призывом». По словам главы украинского МИД, Киев по-прежнему готов обсуждать прекращение огня по существующей линии фронта, однако именно Москва отвергает подобный сценарий.
Фактически получилось, что одно выступление Токаева вызвало противоположные реакции двух сторон войны: Украина приветствовала его инициативу, тогда как Россия публично отвергла саму возможность прекращения боевых действий на предложенных условиях.
Между Москвой и Киевом, но прежде всего за Казахстан
Главный смысл омских заявлений Токаева, вероятно, заключается даже не в предложении вернуться к переговорам. Куда важнее другое.
Впервые за долгое время Президент Казахстана в присутствии Владимира Путина открыто обозначил собственную трактовку войны, отказавшись воспроизводить один из ключевых нарративов Кремля о «гражданском конфликте». Вместо этого он прямо назвал происходящее межгосударственной войной. Для Казахстана это не столько демонстрация внешнеполитической самостоятельности, сколько попытка защитить собственные интересы.
Страна, находящаяся между Россией, Китаем и Западом, не может позволить себе роскошь идеологических деклараций. Но она уже не может делать вид, что война ее не касается. Когда под угрозой оказываются экспортные маршруты, нефтяная инфраструктура и экономическая безопасность, дипломатия становится не проявлением слабости, а способом сохранить пространство для маневра.
Именно поэтому несколько осторожных фраз, произнесенных Токаевым в Омске, оказались куда более политически значимыми, чем большинство официальных заявлений, прозвучавших в тот день.
Арлан Икрам, «D»
