От самодовольства к трудовой миграции

Ещё совсем недав­но наши чинов­ни­ки люби­ли с гор­до­стью рас­ска­зы­вать о том, что Казах­стан – осо­бый слу­чай в Цен­траль­ной Азии. Мол, в отли­чие от Узбе­ки­ста­на и Кыр­гыз­ста­на, казах­стан­цы не ста­ли мас­со­во уез­жать на зара­бот­ки за гра­ни­цу и вооб­ще пред­по­чи­та­ют насла­ждать­ся жиз­нью у себя дома.

Осо­бен­но дале­ко в этом вопро­се пошёл быв­ший министр куль­ту­ры Ары­стан­бек Муха­ме­ди­у­лы. Несколь­ко лет назад он умуд­рил­ся не про­сто похва­лить Казах­стан, но и оскор­бить граж­дан сосед­не­го Кыр­гыз­ста­на, заявив, что кыр­гы­зам при­хо­дит­ся «мыть сор­ти­ры» в Москве, тогда как казах­стан­цы яко­бы бла­го­да­ря муд­рой поли­ти­ке руко­вод­ства могут поз­во­лить себе совсем дру­гую жизнь.

В этой исто­рии, прав­да, было одно малень­кое неудоб­ство: осо­бых заслуг чинов­ни­ков в том, что Казах­стан полу­чил отно­си­тель­но высо­кий уро­вень дохо­дов по срав­не­нию с сосе­дя­ми, не было. Нам про­сто повез­ло родить­ся на тер­ри­то­рии, бога­той нефтью, газом, ура­ном, метал­ла­ми и дру­ги­ми «дара­ми при­ро­ды». Но госу­дар­ствен­ная рито­ри­ка пред­по­чи­та­ла объ­яс­нять это муд­ро­стью руководства.

Про­шли годы, и реаль­ность посте­пен­но начи­на­ет вно­сить кор­рек­ти­вы в эту кра­си­вую картину.

Южная Корея с 2028 года нач­нёт выде­лять граж­да­нам Казах­ста­на кво­ты на рабо­чие визы E‑9. Казах­стан вклю­чи­ли в госу­дар­ствен­ную про­грам­му Employment Permit System – систе­му легаль­но­го при­вле­че­ния ино­стран­ных работ­ни­ков. Наша стра­на ста­ла 18‑й участ­ни­цей про­грам­мы. До это­го в ней уже участ­во­ва­ли Кыр­гыз­стан, Узбе­ки­стан и Таджикистан.

Для казах­стан­цев это озна­ча­ет вполне кон­крет­ную воз­мож­ность легаль­но рабо­тать в Южной Корее на заво­дах, строй­ках, фер­мах, в гости­ни­цах и сфе­ре кли­нин­га. Пер­во­на­чаль­но визу E‑9 выда­ют мини­мум на три года, а затем её мож­но про­длить ещё на 22 месяца.

И здесь осо­бен­но инте­рес­на не сама корей­ская про­грам­ма, а то, что она гово­рит о Казахстане.

О воз­мож­ном при­со­еди­не­нии к EPS Аста­на дого­ва­ри­ва­лась несколь­ко лет. Ещё в авгу­сте 2025 года казах­стан­ское Мини­стер­ство тру­да ожи­да­ло реше­ния корей­ской сто­ро­ны. То есть речь идёт не о каком-то вне­зап­ном жела­нии корей­цев открыть две­ри имен­но перед казах­стан­ца­ми, а о вполне понят­ном спро­се на рабо­чую силу и о жела­нии наших граж­дан этот спрос использовать.

Тем более что в 2025 году в Южной Корее уже нахо­ди­лись око­ло 15 тысяч казах­стан­цев, при­мер­но 11 тысяч из них, по дан­ным, при­во­див­шим­ся ранее, рабо­та­ли неле­галь­но. В янва­ре это­го года казах­стан­ское ведом­ство даже пред­ла­га­ло им вос­поль­зо­вать­ся про­грам­мой доб­ро­воль­но­го выез­да без штра­фов и после­ду­ю­щих ограничений.

Полу­ча­ет­ся доволь­но иро­нич­ная кар­ти­на. Когда граж­дане Кыр­гыз­ста­на и Узбе­ки­ста­на уез­жа­ли на зара­бот­ки в Рос­сию, неко­то­рые наши чинов­ни­ки смот­ре­ли на них свы­со­ка и рас­ска­зы­ва­ли казах­стан­цам, как заме­ча­тель­но мы живём. Теперь всё боль­ше наших сограж­дан сами ищут воз­мож­но­сти зара­бо­тать за пре­де­ла­ми стра­ны. И дело здесь вовсе не в том, что Казах­стан вдруг пре­вра­тил­ся в бед­ней­шую стра­ну региона.

Про­бле­ма гораз­до слож­нее. У нас есть огром­ные при­род­ные ресур­сы, доста­точ­но круп­ная эко­но­ми­ка и отно­си­тель­но высо­кие по реги­о­наль­ным мер­кам дохо­ды. Но одно­вре­мен­но суще­ству­ют без­ра­бо­ти­ца, низ­кая про­из­во­ди­тель­ность тру­да, раз­рыв в дохо­дах меж­ду реги­о­на­ми и горо­да­ми, а глав­ное — огра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти для мно­гих людей постро­ить достой­ную карье­ру и обес­пе­чить семье жела­е­мый уро­вень жиз­ни. Поэто­му чело­век едет туда, где его труд сто­ит доро­же. В этом нет ниче­го уни­зи­тель­но­го. Уни­зи­тель­но дру­гое: когда тру­до­во­го мигран­та из сосед­ней стра­ны исполь­зу­ют как повод для дешё­во­го наци­о­наль­но­го самодовольства.

Сего­дня Казах­стан сам посте­пен­но ока­зы­ва­ет­ся в той же реаль­но­сти, над кото­рой ещё недав­но поз­во­ля­ли себе посме­и­вать­ся наши чинов­ни­ки. И, воз­мож­но, это хоро­ший повод нако­нец пере­стать изме­рять успех стра­ны коли­че­ством людей, кото­рые нику­да не уехали.

Гораз­до важ­нее дру­гое: поче­му чело­век решил уехать и что долж­но изме­нить­ся, что­бы он захо­тел вернуться?

Пока же Южная Корея откры­ва­ет для казах­стан­цев легаль­ные рабо­чие места. И, судя по все­му, это не столь­ко исто­рия о корей­ском госте­при­им­стве, сколь­ко очень нагляд­ный диа­гноз казах­стан­ско­му рын­ку труда.

Алдиар Бауы­р­жанұ­лы, “D”